Вооружённые силы не только поддерживают дисбаланс, они его углубляют. Военные интервенции вроде Опиумных Войн и вторжения в Ирак обеспечивают победителя дешёвой рабочей силой. Оккупации, политические перевороты, войны чужыми руками в странах третьего мира с использованием военных советников и более тонкие формы «демократизации» — всё это просто–напросто инструменты для обеспечения контроля над приглянувшимся бизнесу регионом. Вот почему большая часть бюджета США тратится на оборону: государство функционирует в качестве пула ресурсов для реализации капиталистических интересов, а армия — один из самых ценных доступных инструментов.
Конечно, в теории солдаты и полиция существуют для защиты своих граждан от других вооружённых головорезов. В этом смысле можно говорить о своего рода рэкете и крышевании, поскольку граждан легитимно «обязывают» бояться других головорезов больше, чем своих собственных, которые служат собственным властям. И эта ситуация отлично подходит власть предержащим: чем больше их подданные боятся других наций (или друг друга), тем меньше они будут возражать против собственного угнетения.
В те дни, когда правительства помышляли о своих интересах в рамках отдельных наций, а не участниках глобальной экономики, открытые войны были не редкостью. Но в наши дни международные конфликты обычно подаются в обёртке широкой мировой общественности, пытающейся приструнить очередное «государство–изгой» вроде Ирака или Северной Кореи. Вместо борьбы за превосходство, правительства углубляют совместную работу по укреплению основ капитализма. Поэтому старомодные войны уступили место полицейским операциям, а полицейская деятельность переросла в войну с населением собственной страны: война с наркотиками, война с «терроризмом», война с нелегальными иммигрантами, война с политическими недовольными.
На самом деле, хотя армии существуют больше тысячи лет, полиция — достаточно новое явление. Ешё совсем недавно сообщества старались сами обеспечивать собственную безопасность. Иногда богатые и знаменитые привлекали наёмников для «обеспечения мира», но, как правило, речь шла о защите их привелегий и наказании за неподчинение. Вторжения таких сил в бедные общины были делом нечастым и очень заметным.
Когда на смене XVIII и XIX веков появились современные полицейские участки, это было сделано не для того, чтобы сообщества стали более безопасны для проживания, а для того, чтобы подчинить их центральной власти. Это было одним из пунктов инициативы по расширению бюрократического контроля над всеми аспектами человеческой жизни. Если раньше несогласные могли воспользоваться раздором и конфликтами во властных структурах, то теперь сопротивление полиции означало открытый вызов, брошенный всему государственному аппарату.
В ходе промышленной революции произошла концентрация эксплуатируемых и производимых ими товаров в хаотичных городских кварталах, где многие пытались заниматься самоорганизованным перераспределением богатств. В сложившейся ситуации капиталисты уже не могли бороться каждый сам за себя. Поэтому появление централизованной полицейской силы на самом деле преследовало две цели: обеспечить монополию государства по контролю над населением и защиту частной собственности купцов и промышленников (которые в свою очередь платили налоги в казну). В соответствии с этими целями полиция сосредоточила усилия на борьбе с кражами и «бездельем», хотя и тогда, как и сейчас, для оправдания их существования использовались сенсационные новости о жестоких преступлениях против личности.
Многие из полицейских практик впервые применялись и были разработаны королевскими шпионами для борьбы с распространением вредных идей и заговоров. И это не является совпадением: по мере того, как судьба государства оказалась в прямой зависимости от капиталистического накопления ресурсов, общественные преступления против частной собственности стали одной из главнейших угроз государственной стабильности.
Поэтому по своей сути политические репрессии и предотвращение преступлений служат одной и той же цели. Прожжённый полицейский чин может без проблем сместить акцент с борьбы с преступностью на борьбу с политическим экстремизмом и обратно в ходе публичных выступлений. Смотря что сейчас в моде. Когда политические течения покупаются на подобную риторику и начинают работу по выявлению в своей среде «криминальных элементов», они просто делают за полицию её работу.