В наши дни, когда всё больше и больше «общественного» пространства оказывается в частной собственности (торговые комплексы, студенческие городки, огороженные поселения богачей), частные компании и прочие неправительственные организации начинают брать на себя рутинные задачи по обеспечению безопасности. В США сейчас более миллиона частных охранников. Больше, чем штатных сотрудников полиции. И это в дополнение к тому, что бизнес часто заключает контракты с полицией об оказании специфических услуг. Это можно организовать за деньги или в обмен на предоставление неких услуг (в России самое яркое проявление — это покупка для ОВД дорогих иномарок в благодарность за «эскорт–услуги» на дороге), в том числе за более частое патрулирование. В некоторых частях страны НКО и полиция совместно нанимают гражданских лиц в качестве дружинников.
Но это не означает, что мы возвращаемся в до–полицейскую эпоху. Скорее, мы видим новый этап развития полиции. Нужда в централизованных полицейских силах возникла во времена бурных общественных волнений, когда большинство людей не идентифицировало себя с капитализмом. Полиция была нужна для создания гомогенной среды, в которой могла процветать торговля. И до сих пор полицейских применяют для подавления восстаний — отсюда возросшая популярность SWAT (MAT, ОМОН и т. п.) и тактик управления толпой. Но теперь, когда капитализм подчинил себе бо´льшую часть мира, преимущество за приватизированными и децентрализованными полицейскими силами: они могут адаптироваться к действиям в специфических обстоятельствах и при этом не будут ограничены такими условностями как закон или правосудие. Как и сама работа, полиция стала гибкой и диверсифицированной.
Одновременно со снижением роли национальных государств в международной политике происходит снижение роли армии. Национальные вооружённые силы снова вытесняются частные наёмные компании. ЧОПы нанимают для войн за границей (Black Water и другие субподрядчики МО США, действующие в Ираке), а государственные войска привозят на родину, чтобы подавлять бунты среди своего населения.
В эпоху всё возрастающей безработицы полиция по отношению к исключённым является тем же, чем является босс по отношению к рабочим. Они стоят на передовой навязывания нам несправедливого распределения прав собственности, они — главная цель накопившегося гнева обездоленных. И когда гнев закипает настолько, что угрожает смести упомянутые несправедливости, мы сразу же видим, что всякое государство, на самом деле, полицейское государство.
***
Примерно в 2005–м году мой друг решил пойти в армию. Помню, как меня, убеждённого антимилитариста, успешно скрывавшегося не первый год от военкомата, это сильно удивило. Тем более, что этот человек происходил из непростой семьи: сын полковника ФСБ, он мог себе позволить не только дорогой алкоголь, сигареты, наркотики и машины, но и дорогих друзей и дорогих любовниц. Зачем же в армию?
По случаю проводов был устроен роскошный приём в одном из столичных «элитных» клубов. Уже антимилитарист, но ещё далёкий от анархических идей, я поплёлся туда в полной растерянности, чтобы отдать дружеский долг.
Помимо наших общих знакомых (кто-то был мне добрым другом, кого-то я видел всего пару раз), за столом сидели родители А. и мрачные люди в камуфляжах с офицерскими знаками отличий, а также один достаточно высокий чин из ВДВ, участник боевых действий на Северном Кавказе, герой России. На самом деле, мрачные офицеры тоже щеголяли наградами, но я не запомнил какими.
Прежде чем оставить нас делать то, что ожидается от любого собрания молодых людей и девушек в нашем возрасте (напиваться, накуриваться и разбредаться парочками по углам), должна была состояться официальная часть. Было сказано много речей о чести и совести российского офицера, о том, что не мальчик, но муж сделал правильный выбор. Что родина в опасности, враги подступают, и поэтому надо взрослеть и избавляться от иллюзий, брать в руки оружие для защиты родного края.
Надо ли говорить, что, пока взрослые сменяли друг друга, спрягая на разный манер эти нехитрые мысли (исключением была мама А., но по доброй патриархальной традиции её выступление прервали, и мысль доброй женщины потонула в пьяных криках героев России), молодёжь уверенно напивалась. Вскоре было достигнуто то состояние, когда язык напрямую связывается с душой, минуя мозг. Тосты подошли к концу, но взрослые решили выдержать паузу для приличия и «отобедать» с нами. Застольные разговоры, ясное дело, крутились вокруг войны на Кавказе и геройских подвигов российских офицеров.