Бизнесмен из России: «Коррупция? Что ты! У нас та же система, что и у вас. Только наша более демократична: в моей стране каждый может в индивидуальном порядке «пролоббировать» свои интересы. А у вас всё настолько бюрократизировано, что только самые богатые могут повлиять на благоприятный исход дела. Уверен, что вы включаете взятки в ВВП».
Для молодёжи, которая лишена всякой надежды выжить в системе, банда становится корпорацией, ВУЗом, религией, жизнью… У меня на шее набито «Eight Trays», а на груди — «Crips». Несложно представить себе Джорджа Буша с «Республиканец» и «Капиталист» в этих местах.
Во времена, когда Христианство ещё играло ключевую роль в системе белого превосходства, молодая Гарриет Табмен пережила видения, в которых с ней якобы говорил тот самый Бог, о котором рассказывают в церквях для белых. К тому моменту, как разразилась Гражданская война, она бежала из рабства, контрабандой вывезла на волю более 70 других рабов, освободила своих родителей из лап властей и помогла Джону Брауну в его попытке начать восстание рабов. Люди называли её Моисеем на манер библейского пророка, который вывел евреев из египетского рабства.
Табмен впитала в себя и переработала мифологию своих властителей, чтобы использовать её против них самих. Она воплощала те самые идеалы, к которым якобы стремились сами рабовладельцы. В наши дни многие небелые вырастают в контексте мифологии «стань богатым и успешным», но не видят вокруг никаких легальных способов улучшения своего экономического положения. В переулках бедных кварталов городская молодёжь использует те же самые методы конкурентной борьбы, что и дельцы на Уолл–стрит. Применение капиталистической логики вне рамок государственного законодательства считается предосудительным и наказывается не потому, что это опасно (не существует безопасного капитализма), а потому, что «легальные» капиталисты не могут монополизировать подобную деятельность. Сто лет назад в США сжигали церкви для чёрных только за то, что белые христиане осознали, что стали Фараонами. В наши дни небелых людей сажают в тюрьмы за то, что они идут по стопам Генри Форда.
Кража
«Собственность — это кража!
И про любовь тоже даже»
«Мы не воруем. Мы возмещаем себе убытки, нанесённые государством»
Не всякая нелегальная деятельность вписывается в капиталистическую модель. Шоплифтинг, присвоение чужого имущества и воровство на работе оставляют далеко позади благотворительность и государственные социальные программы в плане эффективности перераспределения богатств. Колоссальное количество людей, которые так или иначе вовлечены в эту деятельность, показывает, насколько естественно для людей понятие свободного распределения ресурсов: ведь в конечном счёте именно так наш вид осуществлял обмен товарами в течение большей части своего существования. Кража может быть и проявлением материализма, но одновременно это нечто большее: она содержит в себе намёк на то, что человеческие нужды более важны, чем права собственности. Когда мир наполнен товарами, и так много их отправляется с прилавков прямиком на помойку, почему бы людям не начать брать всё, что им хочется?
Большая часть краж осуществляется сотрудниками, которые таким образом действуют против своих начальников: ежегодно миллионы рабочих наносят ущерб экономике в виде хищения товаров и услуг на миллиарды долларов. Сотрудники знают, что их грабят при выплате зарплаты. И несмотря на все сопутствующие риски, большинство не упускает шанса утащить хотя бы часть из того, что они производят. Камеры безопасности, установленные напротив каждой кассы во всяком супермаркете, — лучшее тому подтверждение.
По оценке Министерства экономики США, 75% всех сотрудников как минимум один раз украли что-то с работы, и более половины из них делают это регулярно. Это происходит на фоне того, что 1% граждан США владеют большими богатствами, чем 95% наиболее бедных жителей страны. Другими словами, накопления тех, кто оказался на самом–самом верху, превосходят совокупное достояние «простого» верхнего, среднего и низшего классов, а также маргинальных сообществ. Теперь представьте себе, насколько более несправедливым было бы распределение богатств, если бы мы ещё и не воровали.