Первой радостную весть о поимке террориста, устроившего взрыв в суперматкете, озвучила радиостанция, с которой у «Планеты» был договор на взаимную рекламу. Видимо, у корреспондентов имелись хорошие подходы к городской прокуратуре или ФСБ. Потом эстафету подхватили остальные средства массовой информации.
«По версии следствия, мотивом для организации взрыва явились неприязненные отношения подозреваемого с начальником службы безопасности „Планеты-Хауз“… Сам подозреваемый свою вину пока отрицает… Напомним, при взрыве пострадали два продавца, материальный ущерб составил более двух миллионов рублей… Возбуждено уголовное дело по статье „покушение на умышленное убийство, совершенное общественно опасным способом“. Следствие ведет городская прокуратура…»
Чернакову уже звонили из какой-то газеты. Кажется, «Криминальной правды». С просьбой прокомментировать информацию. Правдива ли? «Коммерческая тайна», – ответил Вячеслав Андреевич и отключил связь.
Чернаков выключил радио. Что ж, рекламу он себе сделал великолепную. Вечером прорекламируют по всем каналам и в великом и могучем Интернете. Прогрессивные люди всего мира узнают про Вячеслава Андреевича и выйдут на улицу с плакатами «Позор!», «Долой!» и «Нет служебным романам!».
Он пристроился к веренице машин, замерших в пробке, выключил двигатель. Некоторые водители покинули салоны и обсуждали причину затора, жестоко поливая грязью властные структуры.
А Чернакову и не хотелось никуда ехать. Особенно в «Планету», где его с нетерпением ждали, чтобы учинить расправу и поплясать на старых радикулитных костях. Хотелось спрятаться в машине, словно в раковине.
Позвонила дочь. «Папа, это правда? Я сейчас слышала по радио. Какие еще неприязненные отношения?»
– Я перезвоню позже, Наташа, сейчас очень занят…
Ирина не перезванивала. Наверно, еще не в курсе случившегося.
«Подозреваемый вину отрицает…» Интересно, а как на самом деле? Впрочем, какая разница? Правильно «брат» заметил: улик там на десятерых хватит. «Покушение на убийство…» До пятнадцати лет, кажется…
И еще одну вещь «брат» верно подметил. Теперь дорога к счастью открыта. Дорогой ценой, но открыта. На ближайшее десятилетие проблем, связанных с мужем, у Юли не будет. А то и больше.
А это не так и плохо.
И виновным в таком положении дел Чернаков себя не считал. Никто не заставлял Диму партизанить. Сам дурак. Можно все было решить за столом переговоров. В конце концов, жены многих бросают, но это не дает право мужьям взрывать магазины.
А в самых потаенных уголках души и вовсе вздыхал с облегчением. Не сказать, что со злорадством, но с облегчением… Теперь и с Ириной разговор получится. Не такой нервный.
Он приободрился, завел двигатель. Кто-то пробил пробку, машины тронулись.
Глухарев, разумеется, узнал расклад не из выпуска новостей. Встретив Чернакова, вернувшегося из Большого дома, он не размахивал руками и не обвинял его в распутстве и раздолбайстве, как предполагал Вячеслав Андреевич. Лучше бы обвинял. Почему-то, когда орут, чувствуешь себя не таким виноватым.
– Что там у тебя с этой Юлей? Серьезно или так – «надлюбить» и бросить?
– Серьезно.
– Ну, это твои личные заморочки. А отсюда придется уйти, Слава…
– Догадываюсь…
– Нам, наверное, тоже. Я разговаривал с Тагировым. Хозяева уже все знают. Дело хреново. Не вовремя ты загулял со своей продавщицей, ох как не вовремя… Хоть бы на полгодика раньше или позже.
– Здесь не подгадаешь.
– Да еще из дознания Аршанскому звонили.
– И что?
– Там возбудили дело. Превышение полномочий… В отношении тебя и этого… Дуралея, как его…
– Лемешева… Быстро они.
Последняя новость Чернакова как-то даже и не огорчила. Для полного удовольствия оставалось свалиться на машине с моста и уйти под лед.
– Аршанский уже новую контору для охраны подыскивает. Надежную, – Василий Степанович усмехнулся, – где все будут заниматься на работе исключительно служебными делами. И смогут перекрыть каждый сантиметр вверенной площади. – У нас есть шансы?