И не хотел Дима ее убивать, он этот дурацкий взрыв на эмоциях устроил. Слава сказал, что не признался. А вдруг его бить будут или пытать?! Вон сколько про пытки ментовские пишут. А Слава даже от адвоката ее отговорил. Ну конечно… Зачем сопернику адвокат?
Юля подняла с пола Димину майку, ощутив легкий запах пота и парфюма. Такой родной запах. Дима всегда любил дорогую туалетную воду. Предпочитал «Кензо». «О Боже, я уже думаю о нем в прошедшем времени…» Юля уткнулась в тельняшку и заплакала.
…А Слава? Он же любит ее. Искренне любит. Из семьи даже ушел. И что она теперь ему скажет? Извини, Славочка, но я решила остаться с Димой?
Но Димы-то нет… Он в тюрьме и, скорее всего, не вернется… Господи… Как бы обоих не потерять.
Юля запуталась окончательно.
А в это тяжелое для страны время…
Вячеслав Андреевич Чернаков, подполковник милиции в отставке, очнулся спустя минут десять после воздействия полена на затылочную часть черепной коробки. Коробка жутко болела, но приложить к ней что-нибудь холодненькое он не мог. По той простой причине, что его руки были четко зафиксированы скотчем за спиной. Ноги, правда, оставили свободными. Видимо, потому, что в темном помещении площадью четыре квадратных метра особо гулять было негде.
Помещение, судя по всему, было не чем иным, как парилкой деревенской баньки. Только там так ароматно тянет прокопченной прелой древесиной… Деревянная скамья. Кирпичная печурка с черной затворкой. Металлическая шайка, пара засохших веников на вбитых в бревенчатую стену гвоздях, мочалка… Над дверью – тусклая матовая лампочка. Банька не затоплена, температура чуть выше уличной, зуб на зуб не попадает, даже в пальто. Могли бы и подбросить пару полешков. Дверь стопудово закрыта, не стоит и проверять…
Чернаков попробовал определить свое местонахождение в пространстве, приподнял буйну головушку, сморщившись от боли. Положение оказалось горизонтальным. Он возлежал на полатях, где обычно происходит собственно банно-парильный процесс. Когда он попытался принять вертикальное положение, затылок обожгло огнем, и он опрокинулся обратно.
«Как я здесь, черт возьми, оказался?.. Что было перед этим? Кажется, я в кого-то стрелял. В кого?»
Память возвращалась хуже, чем после суточной попойки. А поскольку Чернаков почти никогда не допивался до бесчувствия, даже в милиции, то и навыка восстанавливать провалы в памяти не отработал.
«Так, я выстрелил из „Осы“. Попал. В ногу. Кому? Прекрасный вопрос. Начнем плясать от печки. Тем более что она рядом… Я ехал в Левашово. Зачем?.. Ага, к хозяину джипа. Хозяин, падла, сфотографировал отдел красок на мобильник и хотел устроить драку возле кафе. А живет этот пряник с Галиной Красной, которую прихватил Лемешев по наколке Харламова… Ну вот, практически все вспомнил. Я увидел зеленую куртку, выстрелил в Сергея (извините, не помню отчества), потом стал куда-то звонить. А дальше – провал и острая головная боль. Щелкнули сзади – спереди я ситуацию контролировал. Кто щелкнул? Увы, не заметил. Пойдем логическим путем. Сам себя я ударить не мог. Галина с ее дружком тоже. Железная логика, поздравляю. Значит, бил тот, кто стоял за спиной. И кто же это? С кем я приехал?
Толик. Толик Бушуев. Детектив. Но это же бред! Зачем ему меня дубасить? А вдруг его тоже „отоварили“?! Мы ж двор не обыскивали, мало ли кто в сугробах прятался и напал сзади?
Пока из позитива можно отметить только одно. Я жив, стало быть, черепная коробка нагрузку выдержала. Сотрясение, конечно, заработал, но это лечится. В другой раз, вписываясь в подобную авантюру, надену хоккейную форму и обязательно шлем.
– Толя… Ты здесь?
Теоретически Бушуев мог находиться под полатями, поэтому Вячеслав Андреевич и прошептал эти три слова. Ответа не последовало. Ни из-под полатей, ни из-за двери.
Он кое-как перевернулся на бок, чтобы не затекали связанные за спиной руки. К горлу подкатил комок, его начало тошнить слюной. Ну точно, сотрясение. Как-то раз во время игры он въехал головой в борт, шлем еле выдержал. Тогда тоже подташнивало…
Так, а что дальше? Хотели бы убить, убили бы сразу. Значит, либо струсили, либо что-то из-под меня надо.
Интересно, который час? Не слишком ли долго я в гостях? Пора и совесть знать… У людей хлопоты новогодние, а я отвлекаю.
Водицы бы испить, во рту сплошная кислятина. Не позвать ли официанта? „Минералочки, пожалуйста, два раза…“»
Он попытался освободиться от пут. Ха-ха-ха… Это только фокусник Гудини да Джеймс Бонд играючи делали. А товарищ Чернаков талантом не вышел.
Оставалось одно – смириться со своей участью и смиренно ждать, накапливая силы. Рано или поздно за ним придут. Не умирать же голодной смертью его здесь оставили, чтобы потом сжечь в печке и попариться.