«Выпишите мне больничный», — немного подостыв и брякнувшись мордой в стол, выдал на-гора я. И добавил уже лёжа харей в столешню: «И премию».
«Премию, значит? — Мастер с прохладной усмешкой покачал головой. — Это после того, что ты в соборе устроил, дорогуша?»
«А чё я такого устроил? — я обиженно приподнял мордас от поверхности. — Этот ебантяй заколдованный ваще мог всех к чертям-угодникам спалить! Я просто оперативно среагировал, действуя по ситуации, как и подобает квалифицированному сотруднику, ёбана».
«Как ты думаешь, — чуть прищурившись, заговорил Андрас, — что сейчас происходит с людьми, которые всё это светопреставление наблюдали воочию?»
«Уверовали», — злорадно ухмыльнулся я во всю широту души ангельской, демонстрируя острые змеиные зубы.
«Не смешно, мой хороший», — с холодком заметил колдун.
Всё-таки всыплют, — приценился я к направленью беседы. Эх, не везёт, ну что за блядскость?
«Ой, да подумаешь!» — взмахнул я рукой, так, что серебристые капли с пореза веером разлетелись по комнате. Но пропали без вести в воздухе.
«Ещё и это, — Мастер взглядом указал на мою руку. — Если б твоя кровь попала на человека? Или на того ангела?»
«Да боже ж мой! — нарочито фильтруя базар, возмутился я. — Если б! Дак не стряслось же!»
«Пока рана не закрылась, проклятие нужно снять», — как ни в чём не бывало заключил колдун.
Я моргнул.
«В смысле?»
«В прямом, — вздохнул он. — Иначе оно так с тобой и останется».
«Еба.. — я недоуменно выгнул брови. — И я типа буду во всякую такую херь превращаться по праздничкам?»
«Далеко не факт, что на тебя сработает точно так же, как оно сработало с тем несчастным, — задумчиво погладив подбородок, резюмировал Мастер. — Это вопрос веры».
«Значит, звездец проклятью, — мрачно оскалился я. — Хер я во что верю ваще».
«Это ты так думаешь, — возразил он. — И если вознамеришься расправить крыла, все, какие есть, так соизволь убраться отсюда подальше, а то я тебя знаю, Азраил», — досказал колдун.
Ну приплыли. Азраил то, Азраил сё. Хтонь найди. Проклятье сними. Подальше уберись. Тьфу. Жызь моя жестянка, нах. Без выходных ебошь и без премий. Замечательно. Просто заебца! На работу как на праздник!
«Не хочу я крылья.. тем более все», — мрачно буркнул я.
«Тогда пеняй на себя, — равнодушно парировал Мастер. — Проклятье Люцифера никому даром не обходится. Ты и сам видел».
«Да б.. безусловно!» — запнувшись, процедил я сквозь зубы и поднялся, сжав руку в кулак.
«Подожди-ка, дорогуша», — колдун поднялся со своего места.
Я, закатив глаза, протянул ему руку с порезом. На кожу легла ангельская руна. Акесо в простонародье. Сука, как же жжётся! Но кровь зато не текла больше. Только что серебрилась по краям пореза.
Ладно, коль так. Придётся тащиться на кудыкину гору. И расколдовывать себя самому. Это будет пиздец неприятно, как я подозревал. Но с этой сраной работёнкой иначе не бывает.
…
Я с очевидно недовольной харей замер посредь пустыни. Песок лениво шебаршил по сторонам: ветер еле заметно пересыпал барханы, орудуя невидимыми своими пальцами. Красное громадное солнце, под собственным весом будто не удержавшись на хлипкой высоте, падало за край сей необитаемости, чуть подрагивая в раскалённом мареве.
Я, блять, стоял в свитере. В шерстяном. С оленями. И невьебенно уместно смотрелся посредь этого инфернального пекла. Джингл белс, нахуй. Ниче другого тупо не нашлось в штаб-квартире, хз как эта-то ветошь там обнаружилась. Может, с трупака в морге сняли по приколу, да так и завалялось. А смотаться до хаты — времени мне было жаль. Зато на край свету — это пожалуйста. Это ж не на край городу. В городе крылья нельзя. Крылья нельзя, служебный транспорт не дают, за проезд плати, бля. Осточертело. (Ну сюда же: бухло не воруй, людей не пугай, за базаром следи, ёкарный, а).
Так. Ладно. Солнце скроется — муравейник закроется. В общем надо до темноты управиться. Как же я этого не хотел. Прям сложно было вообразить себе экзистенцию, коей я не хотел бы больше в этом затёрханном мире.
Крылья. Сука. Как же я слепо и тупо желал их себе в иное времечко. Мечта идиота, нах. Ну типа ангел без крыл — это ж зашквар лютый. Ну теперь зато дохера их. Если б штуки четыре хотя бы — я б не жаловался. Вещь-то хорошая, хуле. Ну правда. Удобная. Но в комплектике, что мне в наследство завещали, их оказалось.. ну как бы это сказать.. поболе. Явить их можно было по-разному. Но к каждой парочке прилагалось особое свойство. Первые два свойства я мог и не проявлять. С остальными было сложней.
Всё, хорош бакланить без толку, — осадил я себя, сознавая, что намеренно тяну волынку. — Погнали.