Возможно — «бессилие».
Тургенев. Письма. Т. 3. С. 13.
Там же. С. 54.
Тургенев. Соч. Т. 8. С. 191.
Там же. С. 172.
Там же. С. 176, 181-182.
Тургенев явно считал свою современность «подобной» эпохе распадения древнего мира и тем самым — эпохой трагической.
Тургенев. Сочинения. Т. 8. С. 191.
Там же. Т. 6. С. 394
Труды Гос. библиотеки СССР им. В. И. Ленина. Вып. 3. С. 65.
Там же. С. 63.
Тургенев. Письма. Т. 3. С. 104, 109, 118,
О том же — в письме к А. А. Толстой (август 1858 г.): «Никогда никакая книга не производила на меня такого впечатления. Никогда никого я так не любил, как этого человека, которого никогда не видал» (60, 274).
В дневнике от 4 ноября 1856 г. записано: «Дочел "Полярную звезду" Очень хорошо» (47, 98). В «Полярной звезде» печатались главы «Былого и дум».
Письмо к Л. Н. Толстому от 16 ноября 1856 г. — Тургенев. Письма. Т. 3. С. 43.
Там же. С. 23.
Труды Гос. библиотеки СССР им. В. И. Ленина. Вып. 3. С. 72.
Тургенев. Соч. Т. 8. С. 173.
Белинский В. Г. Плон. собр .соч. Т. 3. С. 9.
В «Былом и думах» (ч. 4, гл. 25) Герцен писал: «Переписка Станкевича прошла незаметно. Она появилась некстати. В конце 1857 г. Россия еще не приходила в себя после похорон Николая, ждала и надеялась; это худшее настроение для воспоминаний» (Герцен А. И. Собр. соч. Т. 9. С. 35). Так казалось Герцену потому, что вопрос о Станкевиче, выдвинутый Тургеневым и Анненковым в связи со спором о Белинском, быстро потерял свою актуальность.
Герцен А. И. Собр. соч. Т. 9. С. 18.
В этих словах есть скрытая полемика с Чернышевским, который в шестой статье «Очерков» назвал Белинского «представителем» круга Станкевича и прибавил: «Мы вовсе не имеем охоты возвышать Белинского на счет кого бы то ни было — он в том вовсе не нуждается, — а только излагаем его литературную деятельность» (Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч. Т. 3. С. 219, 222).
Николай Владимирович Станкевич, переписка его и биография, написанная П. В.Анненковым. М., 1857. С. 5-7, 128-129, 235-237.
Библиотека для чтения. 1858. № 3. С. 39-40.
Добролюбов Н. А. Полн. собр. соч. Т. 3. М.: Гослитиздат, 1936. С. 67 и след.; см. также с. 599-602 (коммент. Н. И. Мордовченко). Неизвестно, читал ли эту статью Толстой; во всяком случае, он, вероятно, не знал еще, кто ее автор (подпись « — бов»).
Ср. в гл. 25 «Былого и дум»: «Я никогда толком не мог понять, как это обвиняют людей вроде Огарева в праздности, Точка зрения фабрик и рабочих домов вряд ли идет сюда... Меня никто не упрекал в праздности, кое-что из сделанного мною нравилось многим; а знают ли, сколько во всем, сделанном мною, отразились наши беседы, наши споры, ночи, которые мы праздно бродили по улицам и полям или еще более праздно проводили за бокалом вина?». Дальше Герцен говорит с иронией: «Станкевич, тоже один из праздных людей» и пр. (Герцен А. И. Собр. соч. Т. 9. С. 10-11, 17).
Тургенев. Письма. Т. 3. С. 169-170.
255. Там же. С. 138.
В. П. Боткин и И. С. Тургенев. Неизданная переписка. С. 123-124.
Тургенев и круг «Современника». С. 427-428.
Тургенев. Письма. Т. 3. С. 293.
259 Отрицательное отношение либералов к Герцену (и в частности, к его оценке декабристов) особенно ярко выражено в мемуаре П. В. Анненкова «Две зимы в провинции и деревне», написанном в 70-х годах. Анненков говорит здесь очень злобно по поводу брошюры Герцена «О развитии революционных идей в России» (1850). По его словам, только Герцену («блестящему и вместе фальшивому уму») можно было принять партию Белинского, Грановского и других за революционеров в смысле европейском: «Раздувая так скромные русские, благородные и глубоко симпатичные кружки, Герцен раздувал, естественно, самого себя, но он повредил тем, кого прославлял. С него в самой публике, а не в одних только официальных сферах, стали думать, что все лепечущее, так сказать, первые склады публичной жизни, все отвергающее только мрак, неистовства, распутства и грабежи сложившейся администрации есть революция, катаклизм и анархия. Добро бы Герцен ограничился декабристами, — тех раздувать можно во все стороны, потому что они сами не знали, куда идут, откуда вышли и чего хотели, да никто и теперь этого не знает. Они желали переворота — ну и все тут. Думайте об этом что хотите, думайте очень много и думайте очень мало: это будет дело темперамента вашего, а сами декабристы тут ни при чем» (Анненков 77. В. Литературные воспоминания. С. 541— 542).