[423] К вопросу об исторических воззрениях славянофилов и Чичерина см.: Русская историческая литература в классовом освещении: сб. статей с предисл. и под ред. М. Н. Покровского. М., 1927. Т. I. Изд-во Ком. академии (статьи Н. Рубинштейна и П. Соловьева).
новным началам древнерусской образованности и могущему подчинить раздвоенную образованность запада цельному сознанию верующего разума» (см. Полн. собр. соч. И. В. Киреевского; под ред. М. Гершензона. М., 1911. Т. I).
[425] Неизданное. Автограф — в б. Пушкинском Доме.
[426] Цитирую по неизданной главе «Воспоминаний» (копия — в Рукописный отдел Академии наук СССР).
[427] Записки С. М. Соловьева. Кн-во «Прометей». С. 107.
[428] Статья Чичерина напечатана в его сборнике «Очерки Англии и Франции» (М., 1858).
[429] Как раз перед началом работы над «Анной Карениной», Толстой встретился с Чичериным; об этом Чичерин вспоминает в письме к Толстому от 7 декабря 1877 г., посылая ему 4-ю часть «Истории политических учений»: «Около четырех лет тому назад мы с тобою встретились в Москве и провели вечер в толках о некоторых из вопросов, которые в ней обсуждаются».
[430] Интересно, что в одном месте «Анны Карениной» Толстой, говоря о Кознышеве, использовал и личный материал — типичная для него автобиографическая прививка. Восьмая часть романа начинается с описания того, как Кознышев с нетерпением ждал рецензий на свой шестилетний труд — «Опыт обзора основ и форм государственности в Европе и в России». Прошел уже месяц, но никаких отзывов не появлялось: «Только в "Северном жуке", в шуточном фельетоне о певце Драбанти, спавшем с голоса, было кстати сказано несколько презрительных слов о книге Кознышева» и т. д. В этих строках есть, по-видимому, намек на рецензию, появившуюся после выхода «Тысяча восемьсот пятого года». Эта рецензия, напечатанная в «Книжном вестнике» (я привожу ее целиком в V гл. III части), начинается сравнением русских писателей с певцом Кравцовым, надорвавшимся над ut diez'oM. Об этом Кравцове много писала «Северная пчела» в 1860 г. (у Толстого — «Северный жук»), сначала шумно рекламировавшая его, а потом насмешливо описавшая его провал в «Отелло» Россини (см. № 235) (В собирании этого материала мне помог И. Л. Андроников). О Чичерине в это же время появилось много резких статей — в том числе статья Чернышевского «Г. Чичерин как публицист» (Современник. 1859. № 5). Я думаю, что именно эту статью имеет в виду Толстой, говоря о том, что на третий месяц после выхода книги Кознышева «в серьезном журнале появилась критическая статья. Сергей Иванович знал и автора статьи. Он встретил его раз у Голубцова. Автор статьи был очень молодой и больной фель
[431] Bettelheim A. Berthold Auerbach. Der Mann, sein Werk, sein Nachlass. Stuttgart; Berlin, 1907. S. 234. Ср. статью Gesemann G. Leo Tolstoj und Berthold Auerbach // Archiv f. Slavische Philologie. 1926. Bd. 40. Heft 3-4.
[432] Первое издание романа вышло в 1852 г. в трех томах. Судя по словам Е. Скайлера (Русская старина. 1890. № 10. С. 261), у Толстого было собрание сочинений. Первое собрание сочинений Ауербаха вышло в 1858 г.; в нем текст романа был переработан (см. у Bettelheim'a. С. 266). Для цитат я пользуюсь русским переводом («Новая жизнь. Роман в трех частях». СПб., 1876), в который вношу некоторые исправления по немецкому тексту.
[433] Ср. разговоры Толстого с детьми в описаниях Яснополянской школы.
[434] «Graf Leo Tolstoy war zwei Tage hier. Ich freute mich herzlich mit dem so ideell gehobenen Natu- rell dises Mannes» (Berlin. 1861. 25 avril; Nord und Sud. 1887. Bd. 42. S. 431).
[435] Современник. 1863. № 7.
[436] Время. 1862. № 3.
[437] Frobel, Julius. Ein Lebenslauf. Aufzeichnungen, Erinnerungen und Bekenntnisse. Stuttgart, 1891. Bd. 2. S. 74-75.
[438] Письмо от 1/13 августа 1859 г. Анненков П. В. Литературные воспоминания. СПб., 1909. С.512.
[439] Глава III. — Прототипом Ворошилова является, как установлено Ю. Г. Оксманом, К. К. Слу- чевский (см. примеч. к IX т. «Сочинений И. С. Тургенева». Л.: ГИЗ, 1930).
[440] Соч. М., 1877. Т. I.C. 401.
[441] В 1867 г. вышла в русском переводе часть книги Риля «Die biirgerliche Gesellschaft» под названием: «Четвертое сословие, или Пролетариат / Перевел с пятого немецкого издания А. Е. Ландау» (СПб). В заметке от переводчика, между прочим, сказано: «Отдавая полную справедливость автору... мы, однако, считаем своим долгом предупредить читателя, что его положение и выводы следует принимать крайне осторожно. В. Г. Риль есть скорее человек "доброго старого", чем нового времени, и в этом духе написано его сочинение, отчего, однако, это исследование как таковое, нисколько не теряет своих достоинств, которые всякий беспристрастный ценитель не может не назвать великими». Большая и принципиальная рецензия на это издание была напечатана П. Ткачевым в «Деле» (1867. №11. Отд. «Новые книги». С. 20-40). Ткачев говорит, что «в немецкой литературе рядом с крайними положениями современной науки мы видим самые дикие заблуждения "доброго старого времени". Глубокий анализ настоящего и трезвый взгляд на будущее здесь смешиваются с отжившими преданиями прошлого... Вот это-то заманчивее старое время и хочет воскресить маленькая плеяда курьезных публицистов, среди которых Риль является звездою первой величины. Риль — это, бесспорно, один из проницательнейших, талантливейших и в то же время самых отсталых публицистов современной Германии. Он обладает обширною историческою эрудициею, он умеет необыкновенно верно схватывать данные отношения, но чуть дело касается его рассудочной способности, чуть только понадобится объяснить схваченное отношение, сделать вывод из исторических данных, как вдруг он теряет всю свою проницательность и превращается в какого-то скудоумного старца, ворчащего и брюзжащего на все, что только дышит жизнию и молодостью». Далее Ткачев возражает против занесения всех «пролетариев» в одно сословие: «Чтобы сплотиться в сословие, нужно иметь общие и притом исключительные интересы, — таких интересов у современных пролетариев нет и не может быть. Какие общие интересы могут связывать обнищавшего дворянина и оставшегося за штатом чиновника, фабричного рабочего и обанкрутившегося торгаша, литературного пролетария и какого-нибудь бродягу? У всех у них есть сознание необеспеченности, шаткости своего положения, все они чувствуют недовольство своим безвыходным положением, но однако этого сознания и недовольства еще слишком мало, чтобы сплотить их в замкнутое сословие. Потому все эти пролетарии теснее связаны с теми сословиями, из которых они вышли, нежели друг с другом... Пролетарии фабричные не питают никаких дружеских чувств к пролетариям земледельцам. Окрестить все эти разнообразные и часто враждебно относящиеся друг к другу элементы одним общим именем четвертого сословия — это значит употреблять слово сословие в том именно смысле, в каком его никогда не употребляли. Следовательно, пролетариат никогда не может выродиться в особое сословие». Далее Ткачев указывает на ненависть, с которой Риль говорит о людях, принадлежащих к четвертому сословию «Приблизительно он смотрит на них с такой же точки зрения, с какой смотрят на наших нигилистов и реалистов гг. Стебницкие, Соловьевы, Авенариусы и легион их единомышленников; особенно сильно достается от него журналистике и литераторам. Читая его выходки против них, так и кажется, что читаешь статьи сотрудников Всемирного труда и Литературной библиотеки, в немецком переводе». Излагая исторические теории Риля, Ткачев резюмирует: