В стихотворении «Праздная суета», посвященном В. Соллогубу, Минаев пишет:
Был век славный, золотой, Век журнальной знати, Все склонялись перед той Силой нашей рати.
Всё вельможи, важный тон... Но смешались краски — И пошли со всех сторон Мошки свистопляски.
Бородатый демократ Норовит в Солоны; Оскорбить, унизить рад Светские салоны.
Грязь деревни, дымных сёл В повестях выводит, Обличает кучу зол, Гласность в моду вводит.
Свел с ума его — Прудон, Чернышевский с Милем, А о нас повсюду он Пишет грязным стилем.
[530] Утро. Литературный и политический сборник, издаваемый М. Погодиным. М., 1866. См. рецензию в «Книжном вестнике» (1866. Nq 5. С. 115-118). С Прудоном был знаком и Ю. Самарин — см. письмо Прудона к нему в «Руси» (1883. Nq 2).
[531] Скабичевский А. М. Литературные воспоминания / Ред. Б. Козьмин. М.: ЗИФ, [1928]. С. 194.
[532] Жуковский Ю. Прудон и Луи Блан. Материалы для общественной науки. СПб., 1866.
[532] Чернышевский в Сибири. Переписка с родными. СПб., 1912. Вып. I. С. 82—83.
[533] Proudhon P.-J. Napoteon I-ег. Manuscrits inddits, et lettre du g6n6ral Brialmont, publics avec Introduction et notes par Clement Rochel. Paris, [1898]. Первоначально — частично в «La Nouvelle Revue 1895. T. 97 (Novembre-D6cembre). Ср. другую книгу Прудона: «Commentaires sur les Мёпкм- res de Fouch6, suivis du parallfcle entre Napoteon et Wellington. Manuscrits inddits publics par Cldment Rochel» (Paris, 1900).
[534] Вопрос о Наполеоне, в связи с антибонапартовской литературой, был в это время очень популярным. Особенно популярной была книга полковника Шарраса (Charras) о Ватерлоо. Ср. в «Идиоте» Достоевского (1868) рассказ генерала Иволгина, как он был «камер-пажем» у Наполеона (пародия на всякие «воспоминания очевидцев»), и слова Мышкина: «Насчет партий вы, конечно, справедливо заметили, и я с вами согласен, — тихо ответил князь, капельку помолчав,— я вот тоже очень недавно прочел книгу Шарраса о Ватерлосской кампании. Книга, очевидно, серьезная, и специалисты уверяют, что с чрезвычайным знанием дела написана. Но проглядывает на каждой странице радость в унижении Наполеона, и если бы можно было оспорить у Наполеона даже всякий признак таланта и в других кампаниях, то Шаррас, кажется, был бы этому чрезвычайно рад». Очень характерны слова К. Леонтьева в статье об А. Григорьеве (1869 г.): «Представляя себе Наполеона I, я думаю не только о Маренго, Аустерлице, Бородине и пирамидах, об административной энергии его, об его законодательстве и т. п. вещах, нет — я интересуюсь тем, что он нюхал табак, что он носил серый сюртук, что ему нравилась одно время г-жа Рекамье, что в Москве он страдал геморроем мочевого пузыря, что в молодости он был хуже собою, чем в зрелости, и т. п.» (Григорьев А. Воспоминания / Ред. Иванова-Разумника. «Academia», 1930. С. 545).
[534] General Dragomirof. Napolfon et Wellington (Feuilleton semi-militaire) // La Nouvelle Revue. 1897. T.CVIL
[535] Записки С. Жихарева. С. 264, 323.
[536] «Correspondance diplomatique de Joseph de Maistre (1811-1817), recueillie et publide par Albert Blanc». Paris, 1861 (2 т.). Эта книга есть в Яснополянской библиотеке. Более ранние письма де- Местра напечатаны в книге «Mdmoires politiques et correspondance diplomatique de J. de-Maistre» (2-е изд. 1859), а в рус. пер. — в «Русском архиве» (1871).
[537] Собр. соч. Т. XXII («Властители дум»). С. 4-5.
[538] Собр. соч. Н. И. Кареева СПб.: Кн-во «Прометей», 1912. Т. II: Философия истории в русской литературе. С. 128.
[539] Собр. соч. С. М. Соловьева. Стлб. 1121.
[540] Лопатин В. Граф Л. Н. Толстой и М. И. Драгомиров («Разбор» романа «Война и мир»). Варшава, 1899.
[541] На литературном посту. 1929. № 10 (май). С. 64-66. — Письма, здесь напечатанные, сопровождены совершенно курьезным комментарием М. Барсукова. В письме к Погодину 1868 г. Толстой, обещая написать о себе, вспоминает о своем прошлом — о жизни на Кавказе в 1851 г. (проигрыш, приезд Садо, история с векселем). М. Барсуков комментирует: «Эти пять писем дают представление о том глубоком творческом процессе, который происходил в Толстом в момент писания "Войны и мира" Они говорят о тех внутренних переживаниях, которыми была так богата жизнь Льва Николаевича, полная всякого рода исканий и душевных надломов. В те дни, [т. е. в 1868 г.!], Л. Н. Толстой жил на Кавказе и находился в периоде частых смен своего неустойчивого настроения. Толстой, видимо, чувствовал недовольство своим поведением и охваченный мистическим экстазом пытался дать понять Погодину, что это состояние лишь временное как результат случайной слабости воли, и он принимает все меры к тому, чтобы исправиться и снова взяться за литературную работу». Все это — сплошная фантазия, доказывающая полное незнание биографии Толстого (в 1868 г. Толстой сидел в Ясной Поляне и работал над «Войной и миром») и даже неумение разобраться в простом смысле письма Толстого.