Гурдин вырулил на Щёлковское шоссе. И только теперь понял, куда едет. Бессознательно его тянуло к бывшей. Она всегда была рядом, когда он нуждался в помощи и поддержке. Боевая подруга… бывшая. Они расстались позже, чем она покончила с войной с «ветряными мельницами». И его совращала бросить бегать за жареным, но он не мыслил себя в ином. На том и расстались. Слава Богу, друзьями.
Значит, к ней?
Иван вывернул руль, резко уходя в поворот. Нет, нельзя к ней! Её жизнь только-только устаканилась, новый парень, новая работа, новое жильё. Он не имеет права…
Так… а это что?
Краем глаза в зеркальце заднего вида Иван заметил тот же манёвр неприметной иномарки, какой только что совершил сам. Значит, пасут. Значит, не паранойя.
Нога сама втопила педаль газа в пол.
16
Квартира Бориса Бойко, Москва
22 августа, 22 часа 38 минут
Бойцы нашли проклятую газету. Смятая, в мусорном бачке и воняет рыбой. Просто несёт. Они убили людей из-за рыбной обёртки. Куда катится мир?! Свиридов почему-то был уверен, что Бойко газету даже не открывали, не то что читали.
– Сжигай, – приказал майор.
Боец на вытянутой руке поднёс газету к раковине и достал аэрозольный баллончик со спецсредством для розжига. Хорошая штука, нетоксична и готова сжечь даже негорючее. Бумажный куль объяло пламя. Через минуту боец смыл пепел.
– Всё, уходим, – скомандовал Свиридов и направился к выходу.
Меньше всего ему хотелось задерживаться в этой квартире.
Звонок мобильного застал уже у крыльца подъезда.
За борзописцем следили целый день… и переусердствовали. Репортёр заметил слежку. Каким образом – не понятно, возможно, просто страховка. За весь день ни одного контакта и вот лишь к ночи обозначился конкретный маршрут. Гольяново – пмж Зои Крутовой, по паспорту – Коротковой, его бывшей пассии и соратницы по перу, правда, тоже бывшей. Резкий поворот в противоположную сторону наводит на логичную мысль – парень решил не ввязывать в это дерьмо бывшую. «Молодец», – мысленно похлопал Свиридов. Но за девушкой (и её новым бойфрендом тоже) круглосуточную слежку отрядил.
Дав парню «оторваться» от хвоста, Свиридов приказал филёрам покататься за ним ещё час, затем, если броуновское движение не прекратиться, закрывать залётного.
17
Кабинет дознания специального отдела
государственного антитеррористического комитета (ГАК), Москва
22 августа, 23 часа 59 минут
– Заканчивайте, – бросил Свиридов в сторону подчинённых.
Скополамин[1] сделал своё дело. Гурдин никому, кроме своего босса в паршивой газетёнке, информацию не сливал. А информатором оказался некий учёный-программист, друг детства борзописца, ударившийся в бега. Сходу отыскать малого не получилось, но есть входящий звонок. Этого вполне достаточно для спецов. В биллинге остался жирный след – мобильник звонившего был оснащён противоподслушивающим кодом. Учитывая персонализацию каждого кода, вычислить нахождение владельца не безнадёжно. Свиридов дал сутки вычислить суку.
Сжимая гурдинскую флешку в кармане (изъятую незаметно до изящного), майор кинул прощальный взгляд на несчастного репортёра. Пыточная – последнее место в жизни Ивана Гурдина, а два костолома – последнее общество. Что ж, sé la vi, понимаешь, sé la vi. Доборзелся…