— Нет, нет и ещё раз нет! Сергей Александрович, мы не можем взять вас в первую экспедицию! В неё пойдут подготовленные бойцы и учёные со специальным оборудованием. Вам там не место. Вот получим достаточно данных, тогда и вы отправитесь. Организуем экспедицию по поиску вашего сына. А пока ждите.
— Чего ждать-то? Вы идите, изучайте, воюйте или что вы там собрались делать, а я буду сына искать.
— Это невозможно. Придётся подождать. Радуйтесь, что вас подпустили к столь секретному проекту так близко! Ждите. Найдём мы вашего сына.
— Хотелось бы верить.
— Запись номер один. Приборы показывают, что воздух чист. Пригоден для дыхания. Содержание кислорода двадцать процентов, азота семьдесят девять. Остальное — это углекислый газ, пары воды, пыль и немного аргона. Почти как на Земле, только углекислого газа меньше. Ребята, но скафандры всё равно не снимаем, не хватало только местный вирус какой подцепить.
— Никто и не снимает, Лена, дураков нет.
— Не Лена, а Елена Николаевна, соблюдайте субординацию, Сергей.
— Обязательно соблюдём.
— Продолжаем исследовать местность. Воздух, как я и сказала, пригоден для дыхания, радиационный фон в пределах нормы. Небо. Небо… Красивое. Конец записи.
В эту ночь мне опять снились кошмары. Какие-то фигуры в синих плащах стояли надо мной и что-то говорили на неизвестном мне языке. Подносили к моим рукам что-то, отдалённо напоминающее шприц, и вкалывали в руку. Затем я видел, как спасаюсь от медведя. Я бежал по лесу, но при этом почему-то оставался на месте. Когда медведь почти догнал меня, я услышал писк. Такой же неприятный и назойливый, как в прошлых кошмарах. Звук, похожий на гул крыльев миллионов комаров. Вокруг была тьма. Раздался неприятнейший детский голосок, жутко давящий на психику:
— Медленно. Слишком медленно. Они близко. Они повсюду. У тебя теперь есть сила, но ты должен бежать! Времени почти не осталось.
— Кто ты? Ответь!
— Убей комара.
— Ответь! Кто ты такой?
— Убей.
Я нащупал ладонями в темноте какие-то холодные стены. Это было уже мало похоже на сон. Это было похоже на какую-то кошмарную реальность. Я хлопал ладошами по стенам. Хлопал в воздухе. Наконец, после очередного хлопка гул стал на йоту тише. Тьма чуть меньше давила на меня, а стены, казалось, стали не такими холодными.
— Молодец. Беги!
В этот момент я проснулся, сразу же вскочив на ноги. Сердце бешено колотилось, а тело было покрыто ледяным потом. Больная рука страшно ныла, а в голове было лишь одно желание — бежать.
Я разбудил своих товарищей и сказал, что нужно срочно уходить, а времени на объяснения нет. Мелисанды и детей уже не было. После этого мы быстро собрали свои пожитки, сложили в мешки мясо, которое Терн закоптил ещё с вечера. Марон запихивал в мешок какие-то травы и коренья.
Уже через несколько минут мы собрали пожитки и двинулись в путь, который длился несколько дней. Иногда мы останавливались на короткие привалы, а ночью спали около четырёх часов. Я постоянно боялся, что кто-то из моих друзей задаст мне вопрос о причине такой спешки, а я даже толком не смогу ответить, и меня примут за сумасшедшего. К счастью, такого вопроса никто не задал.
Мы шли на восток по лесам, стараясь держаться подальше от дорог. Терн иногда подстреливал лесных животных, которыми мы питались. Неизвестно, сколько нам нужно было ещё скитаться по лесам, так что крупы мы экономили.
Спустя несколько дней, когда мы устали от долгой дороги, я твёрдо решил никуда больше не бежать. Я решил сделать долгий привал, разбить лагерь и искать способы попасть в Олод, а точнее, в центральную провинцию. Оттуда я на корабле мог попасть домой, а Марон мог бы встретиться со своими сёстрами.
Мы остановились то ли возле крупного ручья, то ли у крошечной речушки. Место как нельзя лучше подходило для длительной стоянки. В реке мы выстирали свои вещи и вымылись сами после непростой дороги. Олафу поручили латать нашу изношенную одежду. У него был прямо талант портного. Терн привычно ушёл на разведку местности и охоту. Марон вновь принялся собирать травы, копать коренья, выковыривал из коры деревьев каких-то жуков, даже жаб зачем-то наловил. Когда я спросил его, зачем они ему, он сказал, чтобы сделать жабью настойку. Больше я его ни о чём не спрашивал.
За всю дорогу нам ни встретились, ни хвалёные олодцы, ни неведомые повстанцы. Но это даже хорошо. Попадаться кому-либо или вступать в сопротивление, как советовала Мелисанда, мы не планировали.