— Давай попробуем. Спускайся сюда.
Я слез с крыши, зашёл в наше убежище. Терн и Олаф ещё спали. В обнимку.
Марон принялся аккуратно разматывать бинты на моей руке, отматывая слой за слоем. Рука выглядела ужасно. Вся была в шрамах и потеряла былую форму. Плохо чувствовала прикосновения, словно я её отлежал, и была немного холоднее остальных частей тела. Я попытался пошевелить пальцами, но ничего не вышло. Их я вообще не чувствовал. На мои потуги они не реагировали.
— Марон, я не могу пошевелить пальцами и не чувствую их, а в локте разгибаю и сгибаю её еле-еле. Ты ведь можешь приготовить настойку, чтобы это исправить?
— Увы, нет. Тут никакой знахарь не поможет. Я сделал всё, что мог. Обычно в таких случаях руку просто отрезают. Но я решил, что такая рука лучше, чем вообще никакой. Ну и я хотел поэкспериментировать. Никогда раньше не пришивал руку, которая почти полностью была оторвана. Не думал, что вообще получится. Так что всё и так слишком удачно вышло, — довольно произнёс Марон.
Он просто поэкспериментировал… Моё сердце забилось чаще. Больше всего меня испугал не вид моей конечности, а то, что с этим подобием руки мне придётся провести всю оставшуюся жизнь. Неприятно. Может быть, смогу как-то исправить ситуацию, когда окажусь в нашем мире. Ещё один повод поскорее вернуться домой, хотя и уже имеющихся мне хватает, чтобы ежедневно думать о доме и возвращении.
— Друзья! Пора выслеживать караван и отправляться в гости к олодцам. Они нас уже заждались.
Терн и Олаф зашевелились и проснулись.
Сборы закончились быстро. Большую часть вещей мы оставили здесь. Мы дошли до обрыва, выбрали подходящее место для засады возле поворота дороги. Отсюда она отлично просматривалась. Марон и Терн нарубили в лесу лиан и спустили их вниз. Теперь мы могли в любой момент спуститься на дорогу.
В первый день, как назло, никто по дороге не проезжал. На второй тоже, так что ночевали мы в нашем лагере. На третий день нам повезло. По дороге ехал большой крытый фургон, запряжённый четырьмя эйхо. Крыша его была размалёвана в яркие цвета.
— Бродячие артисты, — прошептал Олаф.
Втроём мы спустились вниз на дорогу, намереваясь напроситься в попутчики, а Терна оставили сверху, чтобы прикрывал нас из своего лука.
Когда повозка приблизилась, возничий остановил эйхо. Из окон фургона выглянуло четверо лиц, точнее, три лица и одна морда, похожая на морду чёрной пантеры. Насторожились.
— Пшёл вон, оборванец! — выкрикнул возничий. — Оборванцам не подаём! Самим жрать нечего!
— Мы похожи на оборванцев?
— Я не знаю, на кого вы похожи, но если не уйдёте с дороги, то я проеду прямо по вам.
— Не гони эйхо, проезжий.
— Деревенщина, а ну отойди!
— Сперва поговорим.
— Ну ты сам напросился!
Возница слез с повозки и наклонился к дороге, намереваясь взять камень и бросить в меня, но не успел он его поднять, как в нескольких сантиметрах от его руки в землю вонзилась стрела.
Несколько мгновений ошарашенный возничий не шевелился. Люди, выглядывающие из окон, тоже не предпринимали никаких действий. Затем возница, обдумав что-то, наконец, произнёс:
— Ну, так бы и сказали, что поговорить хотите. Чего стрелять сразу? Если до драки дойдёт, то вас всего четверо, а нас пятеро. Неизвестно, кто победит.
— Вас тоже четверо, — ответил я. — Кошка не в счёт.
Постепенно на лицах всех бродячих артистов появилась улыбка, которая становилась всё шире и шире, а затем все они захохотали.
— Ххах. Ты слышала, Шиара, он назвал тебя кошкой!
В этот момент из фургона вышло существо, явно женского пола, на двух ногах, с двумя руками, волосатое… И с лицом чёрной пантеры… Затем она произнесла мягким, ласкающим слух, и вязким, словно густой дым, голосом:
— Мальчик мой… Ты что же, никогда про тигролюдов не слышал? Ммм?
— Да вот, учу я его, учу, а он всё дурак дураком! — сказал Олаф, стоявший позади меня.
Теперь смеялись не только бродячие артисты, но и мои друзья.
— Дурень! Я же рассказывал тебе, что тигролюды не кошки, а разумные создания, вроде нас с тобой. Неужели забыл?
— Да помню я. Просто не думал, что это он. Она.
— Ну что, так и будем стоять? — вновь вступил в разговор возница. — Или у вас есть конкретные предложения?
— Нам нужно в Олод. А просто так туда не пустят. Мы хотели бы поехать с вами и представиться бродячими артистами. Денег у нас нет, но есть кое-какие припасы, пара мешков крупы, немного оружия.
— Я же говорю — оборванцы. Ладно, тащите сюда свои припасы. Вместе поедем. Не бросать же вас тут, таких необразованных.