Сейчас человек сделает то, что наиболее выгодно для Олода. Возможно, посовещается с правителем, а возможно, как и сказал даже не будет отвлекать того по мелочам. Меня переполняла ярость.
— Я император! Я! Я наследник трона! — выкрикнул я.
Я был вне себя от собственной беспомощности. Всю свою жизнь я посвятил тренировкам. Я совершенствовал своё тело, оттачивал боевые навыки, изучал науки, стратегию, историю… Всё напрасно…
Гнев требовал выхода. Я схватил гоблина за шкирку и со всей силы швырнул в сторону одного из шкафов. Затем я поднял стол, скинув с него все яства, что на нём стояли, и бросил в ту же сторону, что и гоблина.
— Корто, ты сдохнешь!
Я сделал глубокий вдох. Пора успокаиваться. Гневом я ничего не добьюсь, лишь стану ещё более беспомощным, чем сейчас.
Нужно спокойно всё обдумать. Ничего ещё не кончено. В конце концов, я могу в любой момент попытаться сбежать. А если меня придут убивать, они за это поплатятся. Я дорого продам свою жизнь. Пока я размышлял, что-то отвлекало меня от моих мыслей, и я не сразу понял, что. Чавкающий гоблин — вот что!
В гневе я совсем забыл про полурослика. Хорошо, что он остался жив — ведь силы в бросок я вложил очень много. Теперь он ползал по полу и подъедал разбросанные продукты.
— Ну как, съедобно?
— Да! Очень вкусно, хозяин! Присоединяйся! Я не знаю, почему хозяин так долго кричать, ругаться и не есть!
Почему-то мне всё больше и больше казалось, что это не гоблин был из низменной расы, как гласил Кодекс, а мы, катарианцы. У катарианцев не осталось чести, они продали и предали меня, а гоблин нет. Мы играем в политику, строим амбициозные планы, хитрим, забывая, что можно просто остановиться и насладиться такой прекрасной вещью, как пища. А гоблин просто берёт и наслаждается, не думая ни про какие амбиции и не держит в голове обиды.
— Пад.
— Да, хозяин?
— Ты теперь не раб мне. Мы с тобой теперь одно племя.
— Ура! Пад радоваться! Теперь ящер стирать рубашки и убирать за Пад в знак дружбы?
— Не наглей, гоблин, а то вернёшься в рабы.
— Эх, жаль.
Глава 26. Саян. После пыток
Главой в семье является мужчина, а женщина во всём обязана ему повиноваться и подчиняться. Дети же обязаны слушать как отца своего, так и мать. Детей за ненадлежащее поведение следует наказывать розгами. Если дети ведут себя как следует, всё равно необходимо периодически наказывать их розгами в профилактических целях.
Я пережил ещё несколько дней нескончаемых пыток. Мне выщипывали волосы, прижигали стопы, наносили множество резаных ран и посыпали их солью. Всё моё тело было покрыто синяками, ссадинами, кровоподтёками. Я был похож на отбивную.
Я думал, что пытки будут продолжаться вечно, но когда я очнулся после того, как в очередной раз потерял сознание, то неизвестный мне доселе мужчина в сером плаще снимал с меня кандалы и сказал:
— Вставай! Быстрее! Нужно идти, у нас мало времени!
— Кто ты? — произнёс я ослабевшим голосом. — Неужели наконец-то казнь?
— Хватит трепаться, вставай!
Я с трудом поднялся с пыточного стола, залитого моей засохшей слюной и кровью, и рухнул на пол. Левая нога пострадала от пыток, левая рука плохо зажила после боя с орком, а всё тело было в ожогах и следах пыток. Всё болело. Мужчина в сером плаще помог мне подняться, и я похромал рядом с ним. По каким-то тёмным коридорам, казавшимся бесконечными, мы ковыляли четверть часа.
Затем мы вошли в какое-то просторное и светлое помещение.
— Вот и ты, мой друг. Славно, славно. Я давно жаждал с тобой встречи, а ты всё ускользал от меня.
Крепко выглядевший высокий и осанистый старик смотрел на меня уверенным и проницательным взглядом. Двери позади меня закрыли. Комната была богато украшена. Лепнина на потолке и стенах, мозаичные окна, как в католической церкви, статуи двух воинов, а промеж них — трон с узором, вышитым золотом. Старик почему-то не спешил его занимать, видимо, и правда был в хорошей физической форме для своего возраста. А я вот едва стоял на ногах. Возле закрывшихся за мной дверей стояли два молчаливых охранника с алебардами.
— Я чувствую, что ты враждебно ко мне настроен после того, что с тобой сделали, но это лишнее. Я не враг тебе, несмотря на то что ты сделал то, за что мы наказываем самым страшным образом. Ты убил одного из магов. Но тем не менее, как я уже и сказал, я тебе не враг, а в данной ситуации скорее даже друг. В любом случае, к твоим истязаниям я не имею ни малейшего отношения.