Свыше этого возраста дѣти не принимаются, ибо тогда они могутъ сами снискивать пропитаніе. За воспитаніе опредѣлить заработные годы, полагая оные съ пятнадцати-лѣтняго возраста по слѣдующему расчисленію:
По отысканіи желающихъ взять себѣ на пропитаніе этихъ дѣтей, отправлять ихъ для размѣщенія по линіи по селеніямъ, подъ присмотромъ наемныхъ отъ казны служителей, на обывательскихъ подводахъ безъ прогонъ". {Журналъ омск. области, сов., 30 іюня 1826 г.} Совѣтъ главнаго управленія прибавилъ къ этому, что желающимъ принять на воспитаніе этихъ дѣтей должно внушать, что "сверхъ той пользы, какую непремѣнно подучатъ они, имѣя ихъ у себя столь долгое время въ работахъ, сдѣлаютъ еще богоугодное дѣло, потому что приведя ихъ въ христіанскую вѣру и воспитавъ въ страхѣ божіемъ, они присоединятъ ихъ въ христіанской церкви, а сіе доброе дѣло, какъ въ сей жизни обратитъ на ихъ домъ благословеніе Божіе, такъ и въ будущій не оставитъ ихъ безъ достодолжнаго вознагражденія. Эти дѣти обязаны служить хозяевамъ до 25 лѣтъ жизни; по достиженіи ими 18 лѣтъ, а дѣвочки 15 л., имѣютъ право вступать въ бракъ. До приведенія же этихъ мѣръ въ исполненіе, положено собрать свѣденія о числѣ лицъ, желающихъ взять упомянутыхъ дѣтей на воспитаніе {Приказъ Главн. Упр. Зап. Сиб., 14 февр. 1826 г.}. Оказалось, что принять на воспитаніе азіатскихъ дѣтей обоего пола заявили свое желаніе крестьяне по тобольской губерніи 237 человѣкъ, по томской губерніи 3 человѣка въ клинскомъ округѣ, да еще и въ кузнецкомъ округѣ нѣсколько человѣкъ, по томской области 338 чел. {Рапортъ въ сенатъ, генералъ-губернатора, 20 апрѣля 1829 г.} Но множество крестьянъ, пользуясь трудомъ своихъ кабальниковъ, вовсе не имѣло нужды въ азіатскихъ дѣтяхъ. Вотъ, напр., приговоръ крестьянъ тепло дубровской волости "Взять киргизскихъ дѣтей себѣ на воспитаніе изъ нашего селенія желающихъ не имѣется, потому что по теплодубровской волости имѣется русскихъ довольное число у бѣдственныхъ отцевъ семействъ мужескаго пола малолѣтнихъ дѣтей довольное число, отъ которыхъ имѣютъ зажиточные крестьяне дѣтей въ срочныхъ работахъ и тѣмъ тѣ семейства бѣдственныя отъ прожиточныхъ пропитываются и уплатою податей облегчаются". Точно такіе же приговоры дали деревни: Шатасинская, Гужина, Лапушная, Жартинская, Арлагунская, Курсинская, Степная, Сухменская, Батырева, Яровая, Чулашная, Глубокая и др. {}
Такимъ образомъ рабство пало. Даже проэктъ закабаленія киргизскихъ дѣтей крестьянамъ не былъ осуществленъ, потому что дѣла киргизовъ поправились и они перестали продавать дѣтей. Рабство осталось только въ преданіи, и отъ сибирскихъ стариковъ еще и теперь можно слышать сожалѣніе о тѣхъ блаженныхъ дняхъ, когда ребенка можно было купить въ вѣчное владѣніе за какихъ нибудь 14--20 коп.
Рабство пало, но не совсѣмъ; въ сущности уничтожилась только его особенная форма, а въ формѣ кабалы оно существуетъ въ Сибири до сегодня. Ходитъ душегубка-кабала по этой обширной землѣ, налагая свои цѣпи на каждаго встрѣчнаго инородца. Лишь только появится она въ извѣстной мѣстности, какъ всѣ эти многочисленные табуны и стада, эти воды съ ихъ рыбами и бобрами, эти лѣса -- съ ихъ соболемъ и бѣлкою, даже самые инородцы, населяющіе эти улусы,-- все это переходитъ въ наслѣдственную собственность кабалителя. Но объ этомъ мы уже говорили въ другой статьѣ "Сибирскіе инородцы въ XIX вѣкѣ".
С. Шашковъ.
"Дѣло", No 3, 1869