Еще при самомъ началѣ описанныхъ дѣйствій множество калмыковъ увидѣли, что имъ предстоитъ только одно средство для спасенія -- отдаться въ подданство Россіи. Самъ Амурсана думалъ объ этомъ, а инородцы Алтая хлопотали о томъ очень настоятельно. Еще осенью 1755 г. одинадцать зайсановъ съ своими родами просили принять ихъ въ "подданство ея им-го в-ва и пропустить внутрь имперіи" {Рапортъ-де Гаррига, 4 октября 1755 г.}. Весною 1756 г. зайсанъ Омба съ 1000 семей просилъ принять его въ скорѣйшемъ времени или, по крайней мѣрѣ, дозволить, ему кочевать на русской границѣ. {Рапортъ его же, 8 февраля 1756 г.} Черезъ нѣсколько дней явился на границу зайсанъ Номкы депутатомъ отъ двѣнадцати другихъ зайсановъ, просившихъ о подданствѣ, и обѣщавшихъ кромѣ платежа ясака, выставлять по требованію правительства до 2000 войска. {Рапортъ де-Гаррига, 18 февраля 1756 г.} Черезъ нѣсколько дней полковнику де-Гарригѣ привозятъ еще письмо отъ тѣхъ же зайсановъ: "дай намъ людей на обереженіе; обереги отъ злого времени въ нашей землѣ; гдѣ вамъ поглянется, стройте городъ. Нынѣ у насъ -- бѣлый государь. Нашего бѣлаго государя полковникъ, пожалуйста поскорѣе,-- со всѣми домами хотятъ увезти" {Рапортъ его же, 22 февраля 1756 г.}.