Выше мы уже говорили, что казна выдавала содержаніе только однимъ желавшимъ креститься, а напослѣдокъ нежелавшихъ принять русскую вѣру велѣно было даже вовсе не пускать въ Сибирь, отсылая ихъ обратно. Однакожъ до изданія послѣдняго распоряженія въ Сибирь было принято множество джунгаровъ, нехотѣвшихъ и слышать о перемѣнѣ религіи. Пограничные командиры, большею частію нѣмцы, съумѣли однакожъ окрестить множество калмыковъ, принуждая ихъ къ тому иногда подарками, а больше голодомъ, тюремнымъ заключеніемъ и другими, еще болѣе грубыми средствами. Нѣкоторые изъ приведенныхъ такимъ образомъ въ православіе пытались заявлять, что они "крещены усильно". Но послѣ сдѣланныхъ имъ приличныхъ вразумленій, они отказываались отъ упомянутаго заявленія, и давали подписку, что сдѣлали его, "желая избыть христіанства, по замерзѣлому предъ симъ азіатскому закону" {Погр. Дѣла, т. XXX, стр. 200.}. Впрочемъ нѣкоторые самые упорные изъ нежелавшихъ креститься устояли на своемъ и не перемѣнили вѣры; а кромѣ того нѣкоторыхъ знатныхъ лицъ пограничные командиры не смѣли принуждать къ переходу въ православіе. Такъ относительна семейства Амурсаны полковникъ Девиленевъ доносилъ, что "по знатности ихъ крестить онъ смѣлости взять не имѣлъ" {Погр. Дѣла, т. XXXI, стр. 14.}. Крестившихся вѣнчали съ ихъ женами и заставляли ограничиваться одной женой. Нѣкоторыя изъ обратившихся калмычекъ. выходили замужъ за русскихъ.
Всѣхъ принятыхъ въ подданство калмыковъ было положено переселить на Волгу, къ тамошнимъ калмыцкимъ родамъ изъ племени торгоутовъ, которыхъ калмыки искони ненавидѣли. Это было для калмыковъ еще хуже крещенія: отъ соединенія съ торгоутами они упирались руками и ногами. Вышедшіе въ Россію двоеданцы (калмыки) разбѣгались отъ одного слуха о томъ, что ихъ поведутъ на соединеніе съ торгоутами. Потомъ этотъ планъ отмѣнили, какъ совершенно раззорительный для двоеданцевъ, и, рѣшили ихъ переселить во внутрь Сибири. И ихъ переселили бы, если бы компетентные въ этомъ дѣлѣ пограничные начальники не доказывали, что "ежели ихъ переселить, то какъ уже дѣйствительно видимо было, что многіе приходящіе въ россійское подданство зенгорцы многіе померли, и онымъ послѣдовать можетъ таковый же случай" {Погр. Дѣла, т. ХXXII, стр. 412.}. Но джунгары не могли, подобно двоеданцамъ, отдѣлаться отъ переселенія на Волгу. Сотнями и тысячами отправляли ихъ туда черезъ Оренбургъ. Во время пути крещенымъ калмыкамъ выдавалось по 3 коп. въ день. Ихъ сопровождалъ сильный конвой, которому предписывалось "смотрѣть, чтобъ калмыки утечки не сдѣлали; на верховыхъ лошадей не сажать, оружія и лошадей въ руки не давать, встрѣчи съ киргизами избѣгать, а если встрѣтятся, то говорить, что то не плѣнные, а тобольскіе старожилы и ѣдутъ по желанію своему въ Оренбургъ на поселеніе вмѣстѣ съ своими родственниками" {Погр. Дѣла, т. XXX, стр. 24.}. При этихъ встрѣчахъ телѣги велѣно было закрывать рогожами, чтобъ "киргизы азіанъ не видѣли" {Ibid., стр. 215.}. Какъ не многочисленны были нѣкоторыя изъ этихъ партій, но дорогою постепенно они еще болѣе увеличивались, принимая калмыковъ изо всѣхъ попутныхъ мѣстъ. Такъ, въ партіи маіора фонъ-Эндена, вышедшей изъ Бійска 28 іюня 1757 г., подъ конвоемъ 805 человѣкъ съ 2 пушками, было калмыковъ 2,284 человѣкъ. Отъ Бійска до Семипалатинска фонъ-Энденъ набралъ новыхъ джунгаръ и вышелъ изъ послѣдняго города съ 8,179 человѣками {Погр. Дѣла, т. XXX, стр. 180, 228.}. Впрочемъ большая часть партій не была такъ многочисленна; а ограничивалась нѣсколькими сотнями человѣкъ. На дорогѣ, калмыки терпѣли тотъ же голодъ и тѣже стѣсненія, какъ и во время жительства въ крѣпостяхъ. Нѣкоторые изъ нихъ успѣвали бѣжать, но большую часть рѣшившихся на побѣгъ ловили и жестоко наказывали. Отъ голода и болѣзней множество умирало. Такъ, напр., въ упомянутой партіи фонъ-Эндена во время слѣдованія отъ Бійска до Ямышева умерло калмыковъ 274 челов., и отъ Ямышева до Омска умерло. 214. Хорошо, значитъ, содержали и обращались съ ними! Впрочемъ Щетневъ, провожавшій партію послѣ фонъ-Эндена, рапортуетъ, что такая смертность зависѣла не отъ начальства, а "отъ воли Божіей"; что калмыки мерли не отъ голоду, а отъ лихорадки и поносу, и что объ ихъ здоровьѣ начальство заботилось, ибо къ партіи былъ приставленъ
"въ должности лекарской подпрапорщикъ" {Погр. Дѣла, т. XXXVII, стр. 85.}.