Остынь, Бурова! Пойди лучше порисуй!
Сама установку себе дала, сама пошла и сделала. Сначала конечно приняла душ, переоделась в удобные спортивки и топ, заварила чай с мятой и лимоном. Лишь потом побрела в свой рабочий кабинет, специально выделенный под это занятие.
На стенах полно картин. Вдоль стены полка-подставка, полностью забита моими работами. Мольберт посреди комнаты и кресло рядом. Залажу в него подгибая ноги и делаю первый глоток чая.
Вкусно. Сладко. И должно успокоить. Посмотрю вот, на широкоплечего красавчика с длинными смоляными волосами, потом на блондина с бронзовой кожей и идеальными кубиками пресса и мысли придут в норму. Настроюсь на работу и забуду про всё плохое что со мной было за день и что меня испугало. Уже забываю!
Чёрт! Вот жаль, что нельзя как-то оживить этих ребят. Случись бы такое чудо я, наверное, не смогла бы отказаться ни от одного. Вот прям так охапкой всех взяла и пленила бы в свой личный тестострероновый гарем. Но из страны пришлось бы мигрировать… Не по нашим законам так жить. Я — одна. Их — много. Они меня любят, боготворят, соблазняют и… чего душой кривить, жарят ночью и к вершинам блаженства отправляют. Все сильные, выносливые.
Размечталась! Фантазёрка.
Поставила полупустую чашку на подлокотник и встала перед чистым полотном. Так. Что там мы с клиенткой обсуждали? Быстро прошлась по строкам нашей переписки и отметила главное: черты лица не менять, линии мышц подчеркнуть и изобразить в стиле древнегреческого бога. Ха! Такому «богу» я бы, и сама молилась сутки на пролёт.
Стоило взять кисть и палитру в руки, как все мысли вылетели из головы. Остался только ОН. Аполлон мой! Может ну его этот заказ, себе оставлю?
Несколько часов работы и отступаю на шаг от полотна. Загорелая кожа получилась как настоящая. Пронзительный взгляд голубых глаз и вздёрнутый уголок чувственных губ. Хочется руками исследовать каждый изгиб такого красавчика, но понимаю, что ушла от поставленной задачи. Так и не смогла достоверно изобразить тогу и оставила мужика в одной набедренной тряпке. Рука не поднялась закрыть широкую грудь. Видимо наши вкусы с клиенткой очень разнятся.
— Привет… Ира… — хриплый голос прозвучал так тихо и неожиданно, что я взвизгнула от ужаса.
Медленно повернулась, до треска сжимая кисть и, когда увидела говорившего, уронила палитру с красками.
Орлов. Собственной, мать его, персоной!
— Что… что ты здесь делаешь? Как вошел? — едва смогла справиться в удушающим комом и задать эти вопросы.
— Скучала? — спрашивает он, наклоняя голову набок. Руки расслабленно спрятаны в карманы, половина пуговиц рубашки расстёгнуты. Волосы взъерошены, а тёмные глаза сверкают опасным блеском.
Я его боюсь! Я без понятия, что задумал этот псих, даже не представляю, на что он способен! Хотя догадываюсь…
— А должна была? — с этим вопросом я делаю шаг назад и задеваю чашку на подлокотнике.
С появлением этого типа всё рушится. Превращается в хаос мой мир, и я просто не способна себя контролировать. Сердце… бедное моё сердечко сейчас в кусок мяса превратится от того, как сильно стучит о рёбра. Меня бросает то в жар, то мороз по позвоночнику поднимается и тело покрывается мурашками. Не могу больше терпеть это давление… Терпеть Орлова и его чёртов хмурый взгляд.
— Как, чёрт тебя дери, ты попал в мою квартиру? — кричу на него.
— У меня есть ключи, — ошарашивает меня. — Я знаю про каждый твой шаг и имею доступ ко всему, — окончательно, обезоруживающе припечатывает. — Ко всему, кроме твоего тела и сердца. Но… думаю с первым мы сегодня покончим…
— Что? — он что реально устал за мной следить и решил изнасиловать? — Почему я? Ты же можешь выбрать себе любую.
— В этом и дело… Я выбрал тебя! — Орлов почти рычит эти слова.
Нужно бежать!
Пока этот больной поворачивается, чтобы закрыть дверь я дёргаюсь и срываюсь с места.
Балкон. Переползу на балкон к соседям. Мне помогут!
Всё происходит так быстро, что воспалённый мозг под давлением адреналина, показывает всё фрагментами и в каком-то затянутом режиме. Вот я уже на балконе и громко хлопаю дверью, чтобы хоть какую-то преграду выстроить между собой и этим чудовищем. Его яростный рык. Мой ужас. Срываюсь к соседнему балкону и перекидываю ногу, даже не задумываюсь над тем, что на высоте в восемь этажей. Болезненный захват за предплечье не позволяет мне совершить побег и дёргает обратно. Кричу. Отбиваюсь и царапаюсь как яростный зверь. Я готова сражаться за себя до последнего. А потом теряю равновесие и меня отпускают. Орлов что-то кричит. Рычит и матерится. А я чувствую свободу. Холодный ночной воздух хлещет тело в сопротивлении полёта, из глаз льются слёзы, а разум взывает к кому-то свыше.