Следом за мужчиной входят ещё двое человек, внося стол и стул. Один. Алексей прослеживает взглядом, как мужчина усаживается, и расправляет плечи, оставаясь стоять рядом со стеной.
— Итак, молодой человек… — голос мужчины мягкий, приглушённый. Так, что приходится напрягать слух, чтобы разобрать слова. Ну, или подойти ближе. Но Алексей не решается. Всё же эти стражи не вызывают желания рисковать. — Мы с Гери сходимся во мнении, что для нас всех было бы безопаснее избавиться от вас.
— А… — Алексей от всей души надеется, что в понятие «избавиться» входит что-нибудь вроде вышвыривания за пределы поместья, а не убийство. Он, конечно, слабо представляет себе, что будет делать, если всё, что успел услышать — правда, но всё же это будет лучше, чем мгновенная смерть… ведь так?
— Но эйн Ниилли, моя… тёща, — мужчина чуть ёжится, вызывая даже сочувствие. Вспоминается матушка Ирки, каждый приезд которой был сродни концу света. — Эйн Ниилли посчитала иначе. Раз уж вы появились в круге, предназначенном привести к нам тех, кто поможет удержать положение дома Трок среди остальных, то разумно будет попытаться использовать вас по назначению.
— И что это означает? — Алексей вжимается лопатками в стену, подавляя желание скрестить руки на груди, чтобы не выдать страх.
Мужчина пожимает плечами и мягко улыбается. И это не успокаивает ни капли. Наоборот — хочется сбежать. Да, это трусость, но Алексей считает, что всё же лучше быть живым трусом, чем подохнуть, показывая всем свою храбрость. Тем временем стоявшие до этого момента без дела слуги… или не слуги — Алексей понятия не имеет, кто они на самом деле — кладут на стол ошейник. Чёрный, кожаный с металлическими заклёпками. И браслеты. Тяжёлые даже на вид.
И вот теперь уже самое время сбежать.
Только вот некуда — позади лопатками ощущается неестественно ледяная стена. Дверь же закрыта, да и если бы это было не так — путь к ней преграждают стражи… Алексей смотрит на ошейник и чувствует, что сейчас опять сорвётся. И его опять приложат этой… магией.
Мужчина же тем временем спокойно объясняет назначение ошейника и браслетов, ни капли не сомневаясь в том, что Алексей наденет их добровольно. Добровольно станет рабом вот этого человека. Как будто бы у него есть выбор!
Алексей медленно подходит к столу и… срывается с места, пытаясь проскочить между стражами. Куда он побежит дальше
— Алексей не загадывает. Сейчас главное вырваться отсюда, а потом…
Его сбивают с ног простым ударом в спину. Такой силы, что он пролетает пару метров и ещё проезжается по шершавому полу, обдирая кожу на ладонях и щеке. Он толком не успевает прийти в себя, когда его вздёргивают на ноги и подтаскивают к столу.
— Очень жаль. Правда, — всё также негромко проговаривает мужчина. Повинуясь его жесту слуги, не обращая ни малейшего внимания на попытки Алексея освободиться, что, учитывая нынешнее хилое тело, вообще невозможно, защёлкивают замок ошейника и втискивают руки в браслеты, ещё раз обдирая кожу до крови — теперь уже на запястьях. Кровь размазывается по рукам и браслетам, впитываясь в последние. Браслеты при этом вспыхивают голубоватым тоном и сжимаются так, что теперь их попросту невозможно снять. — В другой раз я бы потратил время и убедил вас принять предложение, но, к сожалению, сейчас у меня слишком много дел, чтобы заняться вами более основательно… В казармы его, — добавляет он, обращаясь уже к слугам. — И проследите, чтобы он не наделал глупостей. Но без фанатизма. — После чего покидает комнату.
Алексей оседает на всё ещё удерживающих его руках. И уже безучастно фиксирует то, как его тащат по полутёмному коридору, воздух которого как будто бы сгущён и давит на голову, заставляя едва ли не терять сознание. Которое немного проясняется, когда они оказываются на улице, где Алексею приходится крепко зажмуриться, чтобы лучи взошедшего… или заходящего, что не так уж и важно… солнца не ослепили после полумрака коридора. Впрочем, практически сразу — Алексей не успевает толком ничего увидеть даже — его затаскивают в ещё одно здание и заталкивают в погружённую в темноту комнату. После чего практически сразу уходят.
Дверь в комнате даже и не подумали запереть, но, как тут же выяснил Алексей, это не поможет ему покинуть комнату… Магия!
Алексей медленно, боясь запнуться за что-нибудь, доходит до кровати и опускается на неё, чувствуя, как последние силы собираются помахать ему ручкой.
***
Всё, что Инга себе позволяет сейчас — сесть на самый краешек предложенного кресла. Хочется, конечно, занять более удобную позу, но… не под взглядами этих женщин. И не после того, как Царёв — вот надо было сразу понять, что никем иным этот истеричка быть попросту не может — устроил в том зале представление для всех желающих. Инга внутренне морщится. Пытаться наброситься с кулаками, или что он там делал, пока Инга размышляла, на людей только из-за того, что нервы сдали… Да такое ни одна приличная женщина бы себе не позволила!