— Какая же ты мразь… — Царёв поднимается на ноги и демонстративно отходит от Инги. Шатаясь так, что Инга прикидывает, на котором шаге он свалится. Правда, кажется, он и сам понимает, что поторопился, так что отходит не так уж и далеко. Инга окидывает его взглядом, отмечая круги под глазами, осунувшееся лицо и лопнувшие капилляры. Проплешина явно не идёт ему на пользу. А ведь он, кажется, был ещё и ранен… — Она на мою сестру похожа, — нехотя произносит он. — Тоже вечно лезла… лезет, куда не просят, и собирает все синяки. Мама вечно ей нотации читает, что такое поведение для девочки недопустимо… Зачем я ва… тебе это говорю?
— Ностальгия, значит, — кивает Инга. Она надеется, что хозяева слышат разговор. И понимают, что сказанное самой Ингой было нужно, чтобы расшевелить этого придурка. Особенно надеется, что это поймёт эйн Лийнира… а то опять расстроится ж, бедняжка. В том, что Царёв говорит искренне, Инга ни капли не сомневается. Не такой он умный, чтобы лгать. Складно, во всяком случае. — Сбежал зачем? В ошейниках всё равно далеко не уйти…
— Знаю. Просто я всё равно наказания так и так всё время собираю. Вот и решил, что пусть в этот раз я хотя бы удовольствие получу… и то не вышло. А… что с..?
— Эйн Лийнира отделалась лёгким испугом, как это принято говорить, — Инга присаживается на корточки, прикасаясь к земле. Та холодная металлическим холодом. При том, что место, где расположена яма, находится на песчанике. — Тебя вот потрепало зато. Ну, ещё тебя обвиняют… во всяком.
Царёв кивает. Подходит ближе. Потом и вовсе опять садится на пол.
— Ты… зачем пришла?
— Сам догадаешься? — фыркает Инга. Ну, можно, конечно, наплести ему что-то про сестринские чувства, внезапно вспыхнувшие в душе… самой смешно о таком даже думать. — От твоих ответов зависит то, что с тобой будет дальше. Кстати. Почему ты не можешь вести себя нормально? На кой постоянно нарываешься?
— Вести нормально — это смириться с рабством?! — кривится Царёв. Инга демонстративно вздыхает. — И что тебе пообещали за…
— Улучшение условий проживания. Твой нелепый бунт ни к чему не приведёт. Включи мозг, Царёв! Даже если тебе удастся сбежать — куда ты пойдёшь? Ты знаешь, что это за мир? Расстановку сил? Хоть что-то?
— Ты знаешь?
— Я пытаюсь узнать. И пытаюсь составить о себе… и о тебе, раз уж мы связаны, хорошее впечатление. А ты своими выходками портишь всё, что только возможно.
— Я. Сбежал, чтобы провести день наедине с собой, — с едва ли не осязаемым отвращением произносит Царёв. Отвращением, надо полагать, к ней. Впрочем, Инге на это наплевать. — И случайно встретил эйн Лийниру и её служанку. Хозяйка… — Царёв запинается. Инге почти жаль беднягу, делающего над собой такие усилия. Почти. — Она приказала мне следовать за ней. Потом появилось это… чудовище. Ну, и я, само собой, попытался не позволить тому добраться до девушек.
— Герой… — Инга даже не иронизирует. И самой себе признаётся, что завидует. Её никто и никогда не пытался защитить даже от гопников — самой приходилось выкручиваться. — Я не знаю, что именно эйннто Трок ожидали услышать, но, надеюсь, ты правду сейчас сказал.
Она встаёт, чувствуя, как её ведёт от накатившей слабости, и медленно направляется к выходу из ямы. И только сейчас понимает, что давление на сознание то ли уменьшилось, то ли просто Инга к нему успела привыкнуть. Но в любом случае ощущения стали почти терпимы. Ну, и прекрасно.
V
В поместье нет специального помещения для больных. Оно и понятно — всё же это не какое-то там общественное заведение. Но Лий сейчас кажется, что было бы удобнее, если бы… Ну, по крайней мере рабов и слуг тогда не приходилось бы навещать в их каморках…
Но вот кто, скажите, в здравом уме решит навещать рабов? Если это, конечно, не врач или не человек, который ими занимается. И уж точно наследнице поместья тут нечего делать совершенно. Сопровождающая её сейчас Тэйе совершенно верно мыслит, пытаясь донести это всё до Лий. Но Лий не может не убедиться в том, что человек, фактически спасший её — пусть и лишь за счёт того, что сумел задержать мерзость достаточно времени, чтобы Лий пришла в себя и использовала руны, которые в последние дни изучала по желанию бабушки… вот стоило бы поблагодарить её, наверное… Но хочется. Ну… она же и сама наверняка прекрасно знает, что к чему? Так зачем впустую сотрясать воздух…