Алексей приподнимается на трясущихся от усталости руках и застывает, глядя на долину внизу, заполненную… только теперь, увидев это со стороны, Алексей полностью понимает, почему местные называют это просто мерзостью. Именно омерзение вызывают эти твари. И ничего больше. Этакая смесь гадливости, и страха. Животного, неконтролируемого страха, приказывающего бежать. К сожалению… или к счастью, Алексей сейчас настолько вымотался, что мысль о лишнем движении вызывает стойкое неприятие. Да и куда бежать?.. Спрыгнуть со скалы, что ли?
Он скользит взглядом по тварям внизу, пытаясь подсчитать количество, но быстро бросает эту затею. Много. Очень.
И страшно подумать, что будет, если все эти твари выберутся за пределы, очерченные горным кольцом.
Алексей тихо, насколько это получается, отползает назад и начинает медленно спускаться. Не стоит привлекать к себе внимание этих… мерзостей. Не стоит. Лучше сейчас вернуться в поместье и…
Рассказать? Алексей замирает. А стоит ли? Твари, кажется, заперты и не рвутся никуда. Так стоит ли про них говорить? Тем более, что вполне вероятно и то, что эйннто Трок прекрасно знают об их существовании. Мало ли — может, они сами их сюда и согнали?!
Когда ноги касаются земли, Алексей даже не думает отдыхать, сразу же срываясь на бег.
***
Инга знает, что вчера в поместье приехал ещё один представитель семьи Трок. И по этому поводу все слуги сейчас ходят нервные. Но никто не желает объяснять — в чём причина подобного. Даже если учитывать то, что большинство слуг по-прежнему с ней не говорят, и даже предпочитают делать вид, будто бы она и вовсе не существует. Инге на это… не то, чтобы наплевать — всё же не очень-то и хочется находиться в обществе недоброжелателей, учитывая, что ничего против них сделать нельзя… по крайней мере — пока. Нет, не наплевать. Но. Она встряхивает головой, выбрасывая мысли. И обещая себе потом всё же вернуться к ним и продумать, как можно изменить данную ситуацию.
Сейчас же Инга досадует на то, что получив практически приказ не сопровождать эйн Ниилли на обеде, с чистой совестью отправилась к себе и провалялась полтора часа, бездумно пялясь на шпалеры с растительными мотивами. Её бы воля, Инга бы заменила это на что-то более пристойное. Ну, реально — в чём смысл украшать стены картинами лиан и прочей зелени? Уж лучше простые однотонные обои… если, конечно, до них в этом мире сумели додуматься…
Да. Теперь она очень жалеет, что не была на вчерашнем обеде, присутствие на котором до того казалось ей неприятной обязаловкой, которая и настроение значительно портит, и не приносит никакой выгоды! И о том, что до конца вечера, выпросив отгул, развлекала бессмысленным трёпом Эттле, которая до сих пор не до конца оправилась от нападения… мерзости.
Заодно и узнала, что это такое… действительно мерзость… Эттле, кстати, действительно неважно выглядит — бледная, вздрагивает постоянно. Теряет концентрацию едва ли не каждые минут пять. Неужели это мерзость так на неё повлияла? А она ведь её, кажется, даже не задела ни разу! Только мимо пронеслась… Нет. Встречаться лично с подобными существами Инга совершенно точно не желает. Так что — никаких вылазок за пределы поместья. Разве что в сопровождении кого-то из эйннто Трок. Причём — кого-то из старшего поколения!
Надо полагать, эйн Лийнира и Царёв выжили благодаря способности к магии… Инга морщится, в очередной раз чувствуя прилив раздражения по поводу такой несправедливости. Как же это бесит!
Она заставляет себя двигаться плавно, следуя за эйн Ниилли. Куда — Инга не имеет ни малейшего понятия, но делать предположения в тот момент, когда мысли крутятся то около таинственного гостя, то вокруг магии и Царёва, нет ни малейшего желания. Но всё же как раз про Царёва лучше не думать. Слишком это… нервно. И — Инга мысленно усмехается — обидно. Уж лучше тогда вернуться к…
Интересно, кто именно приехал? Что за человек? То, что это мужчина, Инга поняла по оговоркам слуг. Как и то, что он близкий родственник семьи Трок. Но больше слуги — те немногие, что хоть как-то с Ингой общаются… не считая случайно подслушанных разговоров, конечно, оказавшихся, впрочем, пустыми — не говорили и не говорят ничего. Сколько ему лет? Чем занимается? Почему не живёт в поместье? Женат? Холост?
Вот последнее особенно важно… — Инга спускается по ступенькам следом за эйн Ниилли, придерживая длинные юбки. Вот — явный минус изменившегося статуса! Теперь длина платья у Инги ровно такая же, как и у хозяек. И это дико неудобно. В первые дни Инга рад двадцать едва не сломала себе шею, забывая придерживать юбки поднимаясь или спускаясь по лестницам. Да и на ровной поверхности это… И хорошо ещё, что местная мода то ли не додумалась до круговых обручей, создающих платью определённый силуэт, то ли уже успела от них отказаться к счастью для Инги… хотя, быть может, передвигаться так было бы проще? Инга качает головой. О, нет. Вряд ли! Ей и турнюра, на который подумала ещё тогда, когда только оказалась здесь и кринолета вполне хватает. Почему нельзя фасон попроще? Хотя, конечно, само по себе платье прекрасно. Только не тогда, когда приходится его таскать на себе.