Встретиться, наконец, с Фирром и рассказать ему…
Дверь открывается, пропуская… маму?
Лий приподнимается на локтях, не веря в то, что видит. В последний раз мама приходила к Лий вот так перед сном лет… пять назад. Как раз, когда Ливень почти сошёл на нет, но его воздействие ещё сохранялось, из-за чего Лий постоянно мучали кошмары. Да… с тех пор если кто и приходил пожелать ей добрых снов, то это был папа. Ну, или — очень редко — бабушка.
— Асте сказал, что ты что-то задумала, — сразу начинает мама. Лий вздыхает. Ну, разумеется! Не могла же она поверить, что мама… — Опять какая-то глупость? Дочь. Что ты творишь?
— Ничего? Спать собираясь… — Лий старается улыбаться как можно невиннее, прекрасно понимая, что маму этим вообще не убедить. Ну, и ладно. Но… — Это правда, что дядя будет учить Алексея? — Кажется, маме не очень-то и по душе эта тема, но… тема планов Лий неприятна уже самой Лий. Так что… Мама нехотя кивает. — Эттле сказала, что это его Инга убедила. А зачем это ей?
— А если подумать? — коротко смеётся мама. проводит ладонью по голове Лий, от чего та чувствует, как несколько прядок из слишком небрежной косы путаются у мамы между пальцами. Мама наклоняется и целует Лий в лоб, чего не делала всё те же пять лет, после чего просит не делать глупостей. И почти выдерживает образ любящей и заботливой матери, но в последний момент не выдерживает и напоминает про существование карцера. Который, конечно, для провинившихся рабов… реже — слуг, но и для Лий там место найдётся. Лий качает головой, следя за тем, как мама задувает свечи и выходит прочь из комнаты.
Прекрасно. Просто прекрасно!
И как, скажите, избавляться от слежки?
Лий вытягивается на кровати, с наслаждением ощущая прохладу простыней, натягивает одеяло до самого носа и приказывает себе немедленно заснуть.
И уже завтра решать, как именно воспользоваться отсутствием дяди в нужный момент, и как отвлечь маму и папу. Ну, и бабушку, конечно же.
А всё же. Зачем это Инге? И почему дядя решил прислушаться к её словам?
IX
Алексей не имеет ни малейшего понятия, как так вышло, что сейчас он сопровождает эйн Астерги. Он вообще был уверен, что после той встречи возле беседки никогда больше с ним не пересечётся! Учитывая то, что про него — нехотя, исключительно шёпотом и оглядываясь — рассказали та парочка слуг, с которыми всё же получилось наладить хоть какие-то отношения, эйн Астерги должен был просто побесить всех вокруг своим присутствием пару-тройку дней и опять исчезнуть в неизвестном направлении. Вместо этого он вот уже двадцатый, наверное, день стабильно портит настроение всем, кто попадается на пути.
За исключением, наверное, эйн Лийниры, которая почему-то относится к своему дяде с гораздо большей теплотой, чем этот выродок — слуги, что невероятная редкость, были на удивление откровенны в своём к нему отношении — заслуживает, и… крысы. Только что не облизывающейся, глядя на этого человека, от которого Алексея мороз продирает. Нет, всё-таки, все бабы — дуры, не видящие дальше своего носа! На что там крыса повелась? На мышцы и… ах, да! Её ж, оказывается, голоса заводят! Алексей сдерживается, чтобы не сплюнуть гадливо — не хватало ещё, чтобы эйн Астерги заметил…
Хотя он и так заметит всё, что ему потребуется. В этом Алексей не сомневается ни капли.
И вот что ему надо-то?
Алексей приостанавливается, чтобы поправить заплечный мешок, к которому надо бы приделать нормальные лямки… подкинуть, что ли, на правах брата крысе работу? Она, поди, рада будет помочь… Алексей не фыркает только потому, что боится привлечь к себе внимание эйн Астерги.
Началось всё с того, что эйн Астерги заявился на второй день после встречи возле беседки на занятие с эйн Иданнги. Долго смотрел на то, как Алексей пытается сделать что-то, чего до сих пор не может толком понять. Что значит — принять стихию? Как это?
…и стоит ли, если при малейшей попытке всё тело прошивает болью…
Эйн Астерги, которого, к слову сказать, Алексей заметил далеко не сразу — догадка о том, что тот может при желании передвигаться совершенно бесшумно, к сожалению подтвердилась — некоторое время просто стоял, прислонившись к стене рядом с дверью, ведущей прочь с огороженного дворика, а потом просто заявил, что эйн Иданнги делает всё совершенно не так, и что у него самого обучить Алексея выйдет гораздо проще.