И замирает, рассматривая ровные ряды ящиков с… чем-то. Инга бросает взгляд на застывшего и порядком побледневшего парнишку. Кажется, тут что-то такое, о чём хозяева дома явно не желают ставить в известность окружающих…
— А… Дьян? — Инга призывает на помощь все свои актёрские способности, надеясь, что, в силу невеликого возраста и ума, парнишка пропустит это. Она робко, насколько возможно, касается его руки, обтянутой кошмарной фиолетовой тканью ливреи, от чего парнишка вздрагивает, озирается и хватает ртом воздух, как выловленная рыба, помирающая в ведре рыбака. Лицо его краснеет, бледнеет, идёт пятнами, от чего и без того крохотная симпатия, основанная то ли на снисхождении к дурачкам, то ли на непонятным образом извернувшемся материнском инстинкте, испаряется окончательно. — Что-то не так? Это…
— А! Это… это просто… — глаза парнишки бегают из стороны в сторону с такой скоростью, что Инга уже даже ждёт, чем это закончится. Наверное, стоило бы пожалеть его, но как же это здорово — наблюдать, как кто-то перепуган до потери сознания. Кстати. А если парнишка и правда в обморок хлопнется? Что с ним тогда делать.
— Мы… не должны быть тут? — всё же приходит к нему на помощь Инга, понимая, что пугать кого-то, конечно, весело — вспомнить хотя бы, как ещё на Земле Царёв восхитительно бесился, не имея возможности никак ответить — но, кажется, стоит убраться отсюда подальше, пока их тут не застали другие слуги. Потому что есть огромная вероятность того, что её по-тихому могут тут удавить. — Может… стоит уйти? Я никому не скажу, что ты…
Парнишка кивает и, ухватив её за руку, тащит прочь по коридору. Инга только успевает заметить, что в одном из ящиков, крышка которого не до конца прикрыта, лежит какое-то оружие. Как интересно!
Додумать мысль она не успевает — вышедшая навстречу эйн Ильгери окидывает их ледяным взглядом и приказывает Инге следовать за ней. Инга бросает извиняющийся взгляд на парнишку, мысленно вознося хвалу за то, что не придётся и дальше терпеть его компанию, и пристраивается за левым плечом эйн Ильгери.
К подъёмнику они идут пешком, как и пришли сюда, что немного странно, но Инга не против прогулки. Тем более, что это позволяет получше рассмотреть Долину… которая разочаровывает. Во всяком случае Инга ожидала чего-то более интересного, чем улочка с особнячками и чахлая растительность. Хотя, быть может, стоит сделать скидку на осень? Инга косится на полуоткрытое окно особняка, который они покинули, и ей с трудом удерживается от возгласа, когда видит, как в него залезает эйн Лийнира. Ну, вот и что делать? Сдать девчонку или нет? Хм… нет. Пока что — нет. Для начала стоит прояснить кое-что. Например…
— Эта семья занимается перевозкой оружия? — задаёт вопрос Инга, когда особняк оказывается на достаточном отдалении.
— С чего такой интерес? — удивлённо оборачивается эйн Ильгери. И Инга с удовлетворением отмечает, что по какой-то причине та стала относиться к ней и правда несколько лучше… насколько это возможно.
— Когда парнишка, с которым вы меня видели, пытался залезть ко мне под юбку… — Инга кривится, вспомнив запах чеснока. Да и не только его. — Он случайно… по крайней мере у меня пока что нет причины считать, что это было сделано намеренно… открыл потайную комнату, в которой лежат ящики с оружием.
— Вот как… Понравилось?
— Оружие? Да.
Эйн Ильгери громко фыркает, направляясь к подъёмнику, а Инга мысленно записывает себе на счёт небольшую победу.
***
Спуститься в Долину никогда не было проблемой. Даже теперь, после сговора бабушки и главы дома Айаш никто бы и не подумал держать её взаперти. Пусть даже Лий и заявила… дяде, который далеко не факт, что поделился этим знанием с остальными… что против. Но она всё равно нервничает, спускаясь на подъёмнике. Мало ли кто сейчас может следить за тем, где она и… Лий поплотнее закутывается в кофту крупной вязки, хотя подъёмник опутан руноставами, сохраняющими тепло. Но вид снежной крупки, которую ветер швыряет практически в лицо, заставляет ёжиться.
Можно считать, что зима уже наступила — здесь, в поместье, само собой, потому что внизу всё ещё продолжается осень — Лий прекрасно знает, что не пройдёт и пары дней, как снег закроет всё вокруг. Просто проснёшься с утра — и всё. Зима. Время, когда почти все дороги, ведущие за пределы Долины, перекрыты… Не то, чтобы в другое время можно было бы самовольно покидать это место… в смысле — нет таких идиотов, исключая торговцев и дядю, которые по собственной воле бы решились покинуть безопасное убежище, когда во всём мире царит полнейшая неразбериха и борьба за власть на всех уровнях… если верить тому, что рассказывал иногда дядя. Но само то, что зима полностью отрезает от внешнего мира, всегда казалось особенно удручающим. Пусть даже пока это ещё только зима в горах. Но и в Долину она придёт не позднее, чем дней через двадцать-сорок. Поэтому сейчас Лий с особенным нетерпением ждёт, когда подъёмник опустится. Вырвать хотя бы ещё один день, когда всё вокруг не сковало снегом, представляется невероятной удачей. Тем более, что зимой к тому же как-то совершенно не принято наносить визиты кому бы то ни было. Если не считать близких родственников, которых среди тех, кто живёт в Долине, у семьи Трок нет. Ну, и будущих родственников. К сожалению.