Инга коротко кивает и, прежде чем успевает отойти на слишком большое расстояние, слышит, как хозяйка шёпотом высказывает надежду, что эйн Астерги всё ещё способен услышать… Что ж. Инга тоже на это надеется.
Надеется всё то время, пока они втроём придумывают, как изолировать находящихся на грани людей. Уговоры, откровенный обман… найденное снотворное, в дозировке которого Инга откровенно сомневается… хотя, наверное, в случае чего это будет даже приятная смерть в отличие от того, что может ожидать остальных…
Надеется, когда они с Царёвым опять едва не сцепляются в совершенно бесполезном споре — он категорически против того, чтобы связывать и затыкать рот кляпом особо настырной истеричке, которая все то время, пока он высказывает Инге, как она неправа, пытается выцарапать ему глаза… эйн Лийнира смотрит на это, явно не понимая, что делать… Инга же думает в этот момент, что было бы неплохо, если бы эта истеричка-таки покусала Алексея и… бешенством, например, его заразила…
Надеется в тот момент, когда двери сносит с петель, и первые мерзости врываются внутрь, тут же превращаясь в горстки пепла под воздействием магии незнакомого парнишки, которого уже откровенно шатает от усталости.
И надежда всё же окупается в тот момент, когда следом за разваленной на две половинки мерзости, тут же стремительно начавшие усыхать, в убежище ленивой походкой входит эйн Астерги.
Инга прикрывает глаза и прислоняется к стене, не оседая на пол только потому, что Царёв неожиданно придерживает её в стоячем положении.
— Ты сейчас выглядишь, как школьница, увидевшая объект своего обожания, — хмыкает он, впрочем, на удивление беззлобно.
— Возраст моего тела вполне соответствующий, — вяло возвращает ему усмешку Инга. — Осуждаешь, что ли?
— Связаться с пусть и неплохим магом и воином, но при этом наркоманом, если верить сплетням слуг, и хрен знает, кем ещё — так себе идея.
— Я пока ничего такого и не планирую…
— Мне сделать вид, что я тебе верю? — Алексей помогает дойти до ближайшей лавки и сам садится рядом. — Я… даже не знаю, кого мне будет больше жалко…
— А эйн Астерги тебе чем не нравится? Помимо того, что он, как ты говоришь, наркоман?
— Это не я говорю. Мне... не по себе рядом с ним, — неопределённо пожимает плечами Алексей. Но Инга как-то понимает, что именно он имеет в виду. Хотя сама она не испытывала в присутствии эйн Астерги ничего особо неприятного. Даже наоборот… — Ты… всё пытаешься забраться повыше?
— У меня, в отличие от тебя, нет магических способностей… — Почти нет, но то, что она видит сквозь магию, во-первых, пока не слишком понятно, а во-вторых — неясно, куда и как можно применять так, чтобы получить явную выгоду для себя. — Так что даже при том, что на тебе ошейник, ты можешь занять неплохое место… при должном усилии. А вот мне везёт гораздо меньше. Так что вариант с браком едва ли не единственный путь, который я сейчас вижу, — Инга говорит мягко. Вообще не пытаясь принизить способности Алексея. Хотя так и подмывает сказать ему какую-нибудь гадость, чтобы посмотреть, как он взбесится. Ну, и потому, что не стоит ему давать расслабляться, конечно. Вариант с браком… как будто бы эйн Астерги прям с распростёртыми объятиями её ждёт! Пусть даже те несколько бесед тет-а-тет были вполне себе многообещающими… но… Мало ли что она тут решила! Не от неё одной это зависит, увы.
Алексей пожимает плечами и с рук на руки передаёт её эйн Астерги, который появился радом вообще бесшумно. И, судя по его лицу, слышавший большую часть разговора. Инга провожает взглядом стремительно удаляющуюся спину Алексея и вопросительно смотрит на эйн Астерги.
— Не имею ничего против подобного развития событий, — хмыкает он, подхватывая Ингу на руки и направляясь к выходу из убежища. Под взглядами всё ещё находящихся здесь людей и, что хуже, под взглядами эйннто Трок. Но, кажется, ему наплевать. Так что Инга даже позволяет себе немного расслабиться и обхватывает его руками за шею. — Ты молода, достаточно разумна, чтобы понимать расклад сил, способна родить ребёнка, плюс — присяга.
— Сплошные плюсы! — хмыкает Инга. — Только в том случае, если вы, эйн Астерги, просите свою пагубную привычку. У меня нет ни малейшего желания связывать свою жизнь с человеком, подверженным зависимостям. — Инга жмурится, когда лучи солнца за пределами убежища, слепят глаза.
XI
Снег выпал, как здесь и бывает обычно, неожиданно — под утро. Так что когда Лий раздёргивает шторы, не дожидаясь прихода Эттле, которая разболтала Инге, куда именно Лий тогда отправилась… и не понять — к добру или к худу — она видит белое пространство так, где ещё с вечера виднелась упрямо-зелёная трава. Сейчас она погребена под снегом, который, впрочем, растает ещё к полудню.