Жаль…
В дверь коротко стучат, а потом заходят, не дожидаясь разрешения. Лий прослеживает, как Инга прикрывает за собой дверь, прислоняясь к ней, и только слегка приподнимает брови, лишь так обозначая своё отношение к подобному отсутствию манер… точь-в-точь, как у дяди!
Инга никак на это не реагирует, хотя Лий абсолютно сейчас уверена, что та жест заметила. Вместо этого Инга бросает взгляд на окно, пожимает плечами и медленным плавным шагом пересекает комнату, прислоняясь бедром к столу, находящемуся возле камина, сейчас уютно потрескивающего сгорающими поленьями… хотя не так уж и требуется тут камин. Даже при том, что магия… уж на то, чтобы выровнять тепло в отдельно взятой комнате не требуется прибегать к слиянию со стихией… Камин находится, конечно, не настолько далеко, чтобы приходилось напрягать связки при разговоре, но и не так близко, чтобы… Лий знает, что именно Инга видела, как она залезала в окно дома Фирра. Знает, что Инга вытянула из Эттле информацию о вылазке… И точно так же, как и с Эттле, Лий не имеет понятия, как на это реагировать.
— Доброе утро, эйн Лийнира, — мягко произносит Инга, задумчиво рассматривая собственные волосы, собранные в косу. — Вы готовы к церемонии?
— Нет? — с намёком хмыкает Лий, взглядом показывая на своё домашнее платье.
Инга демонстративно вздыхает. Ну, да. Понятное дело, что спрашивала она не об этом. Но Лий совершенно не готова обсуждать это. Ни с Ингой, ни тем более с семьёй. Но…
— Это нормально — нервничать перед подобным. Не знаю, как бы я вела себя на вашем месте…
— Учитывая, что ты мечтаешь оказаться… гм… — Нет. Это совершенно нелепо! Почему дядя… то, что на это согласилась Инга, Лий вполне может понять, учитывая то, что Инга не очень-то и скрывала желание изменить собственный статус. Пусть даже Лий и хотелось верить, что Инга — просто перепуганная девчонка, ищущая какой-то опоры, игнорируя… всё, что не укладывалось в этот образ. Но зачем это дяде?!
— Вряд ли в этом случае ваша семья станет организовывать торжество, — задумчиво тянет Инга, совершенно искренне улыбаясь. Она проводит кончиками пальцев по каминной полочке, касаясь мимолётно фигурок, расставленных там. Лий некстати вспоминает, как в детстве ей строжайше запрещалось даже смотреть на них. Не говоря уже о том, чтобы попробовать взять в руки… — Правда, я не до конца поняла, кого в этом случае будут жалеть…
— Мой дядя… человек сложный, — начинает Лий, моментально получая в ответ «как и все в мире». Ну, да. Наверное. Хотя не так давно Лий бы сказала, что Рино… но после того, что пришлось пережить… — Он… увлекается некоторыми эликсирами и не только, которые… И он… убийца.
Инга не выглядит удивлённой. Скорее — задумчивой. И молчит она долго — Лий успевает за ширмой скинуть домашнюю одежду и натянуть на себя подготовленное платье и, заняв место перед туалетным столиком, позволить Инге уложить ей волосы. Всё это время Инга, ловко сплетая косы, старательно не встречается с Лий взглядом. Как будто бы… Лий не понимает.
— Я своими руками… вернее, через людей, готовых заработать и не прикрывающихся разговорами о морали… устроила аварию человеку, который меня предал, и бывшей лучшей подруге, — тихо проговаривает Инга, когда они уже почти выходят из комнаты. Лий замирает, пытаясь соотнести образ тоненькой девушки с наивным выражением глаз и то, что эта самая девушка сейчас сказала… Она… признаётся в попытке убийства? — Он выжил, но навсегда остался инвалидом. Нет, я не жалею. И не пожалею никогда. Не люблю предателей, знаешь… А его младшая сестра, не выдержав травли, которую тоже организовали по моему желанию… за мои деньги, вернее, попыталась покончить с собой и оказалась в специальной лечебнице… Я тоже не очень хороший человек, эйн Лийнира. Но… не стоит.
Лий молчит, не зная, что можно на это сказать. То, что Инга вовсе не настолько невинная, какой пытается прикидываться, Лий знает. Пусть и не сразу это заметила в отличие от бабушки и остальных… всё же ей не хватает опыта в подобном. Но тем не менее Инга ни разу, не считая того, что выдала Лий в её вылазке, не сделала что-то против обитателей поместья, хотя и всеми силами старалась взобраться повыше — что Лий никак не может осуждать! И вряд ли кто-то из семьи этого не понимает. Да, ей никто бы не поверил вот так сразу, но и мешать особо не торопились… разве что приглядывали, чтобы и в самом деле не натворила ничего… этакого. Но по словам бабушки, Инга — человек достаточно разумный. Но… Расправиться, пусть и не до конца, с семьёй человека, который… это же Инга про кого-то, кого любила, рассказала? Так? Лий задумывается. Фирр. Он, конечно, не предавал лично её — просто выбирая между благополучием своим и своей семьи, выбрал то, что было ему ближе. И пусть тогда Лий и наговорила непозволительного, но она понимает. Тем более, что и он, и Ниин и раньше были… Нет. Фирр — не тот пример. Но если бы… Она не знает. Поступила бы она также? Наверное, нет. Но осуждать?