— Это… — Инга не успевает договорить, когда парень, про которого она уже и забыла, начинает истерически хохотать. И этим напрочь отбивает желание хоть как-то реагировать на происходящее. Потому что выглядит это на редкость отталкивающе. Только вот осознавать то, что сказала эта женщина, не хочется вообще. Потому что выходит, что Инга сейчас находится в другом мире. Какая чушь! Как же это…
— Вы издеваетесь? Это шутка такая? — Инга морщится от вопля парня, своей выходкой неприятно напомнившего Царёва… Кстати. А где этот придурок? Она озирается, но знакомого лица не находит.
Тем временем парень, которому явно что-то ответили — Инга понимает, что, задумавшись, выпала из происходящего, чего ни в коем случае нельзя делать… по крайней мере, не сейчас — срывается окончательно и пытается то ли напасть на кого-то, то ли ещё что, но… В зале стремительно падает температура — Инга ощущает прокатившийся по телу холод — гаснет часть свечей и… парень падает, застыв в неестественной позе. Только глазами моргает и жилка на шее бьётся бешено.
Что…
Повинуясь жесту блондина, к парню подбегают двое мужчин и, вздёрнув его на ноги, тащат прочь из зала. Блондин тем временем морщится, как будто от боли и… делает что-то… жест… Магия? Инга давит желание презрительно фыркнуть. Магия! Какой же это…
— Надеюсь, вы не собираетесь вести себя… неосмотрительно? — уточняет пожилая женщина всё там же благожелательным тоном, от которого мурашки пробегают по коже. Инга медленно качает головой. Даже если отбросить предположительную магию, пытаться что-то сделать против такого количества людей — Инга бросает короткий взгляд на мужчин в одинаковой одежде, перетаскивающих этих… шестиногих — при её-то комплекции… глупость. Так что как минимум сейчас стоит продемонстрировать готовность к сотрудничеству. — Вот и славно, — довольно улыбается женщина и предлагает пройти с ней.
Инга кивает. Ну, почему бы и нет? Всё равно же выбора ей никто не предоставляет.
***
В комнате, куда его… привели, нет ничего. Вообще. Даже стула хоть какого-нибудь завалящего. Алексей вертит головой, рассматривая голые каменные стены. Пытаясь зацепиться взглядом и разумом хоть за что-то, кроме разной формы собственно камней. Чтобы только не сорваться в очередной виток истерики. Хватит уже и того, что было в том зале на глазах у этих странных людей… и крысы, которая сменила обличие… Алексей с трудом удерживается от того, чтобы захихикать. Но какой же бред!
А ведь эта рыжая девчонка, которая, если верить странным людям, именующим себя семьёй Трок, является его, кажется, теперь уже бывшей начальницей! И… сестрой нынешнего тела… Какая же это мерзость! Алексей передёргивает плечами, не зная, что из этого вызывает большее отвращение. И во что из этого вообще хоть как-то можно поверить…
Алексей прислоняется плечом к каменной кладке стены, ощущая холод. Но не отстраняется. Можно и потерпеть, наверное — тем более, что это хотя бы немного, но позволяет почувствовать реальность окружающего. Знать бы только, как долго терпеть.
Его просто втолкнули сюда после того, как там, в зале сделали что-то из-за чего он потерял способность двигаться и говорить. Вернее — забросили. И Алексей ещё какое-то время просто лежал на голом полу, пока не почувствовал, что может вновь двигаться. И это… это так унизительно! Да такого даже крыса никогда не могла с ним провернуть! Алексей коротко стонет, чувствуя, как лицо и шею заливает жаром. Он протирает лицо обеими ладонями, с отвращением замечая усыпанную веснушками кожу. Нет, он не настолько зациклен на внешности, чтобы переживать по такому незначительному поводу. Только вот эти чёртовы веснушки напоминают ему о том, что он, теперь находится не в своём мире и не в своём теле. Хотя это и без веснушек чувствуется — тело ниже и мельче. Легче. Причём, это тело ещё и явно недоедало последние несколько лет.
Это сон? Хоть бы это был сон! Проснуться сейчас в маршрутке, добраться до дома, выслушать очередной поток придирок Ирки…
Дверь распахивается, впуская нескольких крупного телосложения мужчин, рядом с которыми Алексей чувствует себя настоящим карликом. Это, если он правильно запомнил, пока его тащили сюда, стражи поместья. И подчиняются они… А не знает он, кому именно эти люди подчиняются! И не желает знать. Впрочем, вряд ли от его желания сейчас вообще хоть что-то зависит.
Следом за стражами в комнату входит уже виденный им светловолосый высокий мужчина лет под сорок где-то в простой чёрной одежде с какими-то жёлтыми нитями. Может, и золотыми — Ирка однажды, помнится, тыкала ему страницами из модного журнала, выпрашивая шмотки. Там как раз описывались платья расшитые золотом… Стоили эти тряпки как его зарплата за пять лет…