Она посмотрела на полки. Повсюду одна классика, тома в кожаных переплетах с золотым тиснением. Либо Карл не увлекался современной литературой, либо декоратор просто забил полки ярдами книг, подбирая такие, которые, по его мнению, подходили для кабинета исполнительного директора.
"Все это бессмысленно, - подумала Карен. - В любой комнате обязательно видишь тысячу подсказок в отношении личности хозяина. А кто такой, черт подери, был Карл Истмэн?"
Она вдруг почувствовала, как глаза словно магнитом опять тянет к эстампу с расправой льва, и на сей раз она страшно испугалась неизвестно по какой причине. Карен не могла выразить ее словами. Она испытывала такой страх, который могла чувствовать шестилетняя девочка, когда ей читают рассказ о привидениях. Что-то иррациональное, захватывающее.
Услышав голоса в коридоре, она тут же выключила свет, устремившись к надежному укрытию.
- Я заметил свет в кабинете старика. Хочешь проверить или мне самому пойти?
- Я все сделаю сам.
Отворилась дверь кабинета, и в темноту ворвался луч света. Сидя под столом, Карен затаила дыхание. Второй человек в коридоре что-то сказал, и вскоре послышались его тяжелые шаги по лестнице. Дверь кабинета закрылась. Электрический фонарик погас.
Карен вылезла из укрытия. Вдруг она неожиданно вскрикнула, быстро поднеся руки к губам.
- Привет! - любезно обратился к ней охранник, стоявший возле двери. Подняв руку, он включил свет над головой. Он что-то ей протягивал. - Вот, возьмите.
Это был чек, который она дала девушке.
- Ожерелья вполне достаточно, - сказал он улыбаясь. - Мы будем считать его свадебным подарком.
По дороге обратно в город в такси, которое ей вызвал все тот же услужливый охранник, она чувствовала себя полной идиоткой. Подумав о конверте в сумке, она улыбнулась: "Неважно, какой ценой он ей достался, важно, что она выполнила то, за что взялась". Вдруг она начала узнавать окрестности, через которые ехал, громыхая, автомобиль. Она увидела неоновую рекламу "Анджело".
- Остановитесь! - приказала она шоферу. - Я передумала.
Это был настоящий притон, с большим телевизором, висевшим над дверью, с претенциозной мебелью из темного дерева и цветным стеклом. Вполне достойная забегаловка. В одном углу крупный верзила играл в видеоигру. Короткая блондинка, вся основная телесная масса которой сосредоточена у нее впереди, подозрительно разглядывала Карен. Она сидела за столом с мужчиной, который был гораздо ее старше. Он на правах владельца откровенно обнимал ее за плечи, и его похожие на сосиски полные пальцы свисали у нее над грудью.
Спросить было больше некого, и Карен обратилась с вопросом к блондинке.
- Извините, - робко начала она. - Здесь… еще работает Луи?
Блондинка хранила молчание, оглядывая ее оценивающим взглядом.
- Может, у него сегодня выходной?
- Он здесь больше не работает, - она прошмыгнула мимо Карен, чтобы налить себе кока-колы из содовой бутылки, размешав ее с рюмочкой рома. Сандалии на высоких каблуках на ее очень маленьких ножках были похожи на миниатюрные копытца.
- Неплохие тряпки, - сказала она, оглядывая Карен с головы до ног. - Ты что, тоже знаменитость?
- Он сообщил, куда уезжает?
- Нет, - ответила блондинка, - ничего не сказал. - Она нацедила себе кока-колы и разбавила ромом, затем добавила его еще, наблюдая, как напиток постепенно терял свой цвет. Человек за столиком грубо позвал ее, и она, застучав копытцами, рысью понеслась к нему. Под столом он обнял ее за бедро. Блондинка с вызовом рассматривала Карен, считая ее разбитую жизнь собственным трофеем. "Я стала такой, - казалось, хотела она сказать, - только из-за тебя".
Не произнеся больше ни слова, Карен вышла из бара. Она дошагала до Десятой авеню, отдавая себе отчет в том, как все опасливее вокруг становились люди, по мере того как она углублялась в квартал. У нее участилось дыхание. "Проклятое письмо, подумала она, - ей не следовало его посылать. Это было ошибкой с ее стороны, нужно будет ему в этом признаться". Она любила его и не должна была допустить, чтобы он уехал. Она просто хотела его видеть, и все тут. Увидеть его, убедиться, что с ним все хорошо.
Она отыскала его дом и вошла через незапертую дверь в прихожую. Принявшись изучать ряды почтовых ящиков, она с грустью заметила, что там не значится имя Луи. Может, кто-то его выцарапал? Она начала нажимать все кнопки, надеясь, что кто-нибудь впустит ее, но либо никого не было дома, либо жильцы были слишком осмотрительны, чтобы попасться на такую удочку. Какой-то сердитый чернокожий спускался вниз по лестнице. Через закрытую дверь она услыхала, как он заорал:
- Ну-ка убирайся вон отсюда! Что это такое, будить добропорядочных людей в столь поздний час! Проваливай! Вот сейчас я возьму револьвер, тогда ты у меня узнаешь!
Она убежала прочь. Возвращение к Девятой авеню ей казалось ужасно долгим. "Да, он уехал, - больше не оставалось никаких сомнений". Она написала эти свои слова, а стоило их написать, как они становились реальностью. Она шла, низко опустив голову, не замечая окружающих, что было большой ошибкой с ее стороны.
- Эй! Эй! Постой! - какой-то человек, выпрыгнув из боковой аллеи, оказался перед ней. Он был бледный, оборванный, скорее всего наркоман. Одной рукой ох ухватился за ее сумку, а во второй у него блеснул нож. - Ну-ка отдай, - сказал он с нервной усмешкой.
- Но там нет денег, - торопливо сказала она. - Только личные вещи. Вот, возьмите, - сняв часы, она протянула их налетчику. - Они дорого стоят.
Он прикоснулся лезвием ножа к ее горлу.
- Ну-ка давай сюда кошелек.
- Но часы стоят гораздо больше, - тихо уговаривала она его, пытаясь не выдавать волнения.
Вдруг нож стремительно опустился ей на руку. Она закричала, выпустив сумку, которая упала на тротуар. Он наступил на нее ногой.
- Нет! - завопила она, подхватив ее за ремень, плотно зажмурив глаза.
Он рассмеялся.
- Ладно, возьму твои задроченные часики, - сказал он и побежал прочь по улице.
Карен осмотрела раненую руку. Он повредил ей тыльную сторону ладони, правда, неглубоко, но рана все же ужасно болела. Войдя в холл одного из ближайших зданий, она открыла кошелек. Ее приз лежал там нетронутый. Больше она не могла терпеть. Дрожащими руками она вскрыла конверт. В нем была мелко нарезанная газетная бумага.
- Не может быть, - застонала она.
Из- за ее любовной записочки Карлу он мог поменять конверты. Для этого у него была масса времени. Она чуть не позволила убить себя, защищая никому не нужную горсть газетной разрезанной бумаги.
На улице она нашла мусорную урну и бросила в нее конверт. Сочившаяся из раны кровь закапала на бумагу, словно капли дождя.
У нее не было денег, и она медленно поплелась домой в отель через весь город.
Когда она вошла, Сид вскочил с кровати.
- Боже мой, что с тобой случилось?
- На меня напал бандит, - она пошла в ванную комнату, чтобы заняться там раненой рукой. Он пошел вслед за ней.
- Но ты говорила, что пойдешь делать покупки и вернешься к обеду.
- Я думала, что ты не станешь меня так долго ждать, - мрачно сказала она.
- Карен, черт подери, что на самом деле произошло?
Она резко к нему повернулась.
- Сид, послушай, не выспрашивай меня, не нужно, - у нее был взволнованный голос, и было заметно, что она находится на грани паники. - Лучше, если ты об этом ничего не узнаешь.
Он покачал головой.
- Куда это тебя затаскивает?
- Я работаю над сценарием, ты знаешь, - медленно, отчетливо сказала она, - но мне приходится постоянно сталкиваться с одной маленькой логической задачкой.
- Ты мне не поможешь? - взяв полотенце, она обвязала им руку. - Предположим, кто-то совершил преступление, но нельзя этого доказать. Как ты поступишь в таком случае?