— Повелитель моя честь, сердце, жизнь и душа с этого дня ваши, до конца моих дней.
Все аравийцы в зале сделали тоже и только наложницы подползли и поочерёдно поцеловали кончики сапог повелителя.
Он встал.
— Я принимаю бремя правления Аравией и всеми аравийцами и клянусь, что расширю нашу территорию. А скоро недосягаемая Валивия тоже станет моей, и все мои лучшие воины получат женщин — валиек. Эти красавицы должны нарожать нам детей.
— Да поддержит ваше правление Ворганг!
— Да защитит нашего повелителя всемогущий Ворганг!
— Да благословит нашего повелителя детьми великий Ворганг!
— Благодарю всех вас. Я хочу иметь детей только от одной женщины: валийской принцессы Аланды. Её везёт ко мне коринийский караван и сам их повелитель Морахаст, по моим подсчётам должен быть уже здесь с минуты на минуту. Встретьте достойно и проведите его с моей рабыней ко мне.
Воины, что были на ранг ниже Крака, поклонились.
— Встретим, повелитель и приведём к вам.
— А сейчас празднуйте. — Касий указал правой рукой на столы, ломящиеся от яств: жареного мяса вогов, ягод и крепкой наливки.
Аравийцы вдоволь отпраздновали сие громкое событие, выкрикивая пожелания новоиспечённому повелителю. Поздним вечером он уже взволнованно выходил на балкон и выглядывал вдаль в долину за крепостью, ища взглядом караван Морахаста. Долина встречала его пустотой.
Так прошли трое суток мучительного ожидания…
Касий искал Аланду уже несколько дней, летая на годжаке. Загнал его так, что тот уже и сам летел ниже обычного. Аравиец ничего не ел, пил только несколько глотков из фляги, что была у него с собой и висела на левом плече.
Вода закончилась. Силы у обоих были на исходе.
— Летим домой. — Погладил зверя по шее. Придёт время, и я найду её. Она точно жива и где — то в рабынях. Я нападу на все народы Горибии! Захвачу всех! Но найду её! — Брови свелись к переносице, и он налёг на годжака так, что тот понял — пора лететь домой.
Вскоре Касий уже отдал распоряжения накормить уставшего зверя, а сам направился на озеро. Сорвал одежду и бросился в ледяную воду. Крак наблюдал за ним ещё во дворе и догадался, что повелитель в отчаянье и ярости. Пошёл в его покои, игнорировав слуг. Взял чистую одежду и вышел.
— Главнокомандующий, зачем вам самому нести вещи повелителю? Это наша работа.
— Не надо. Повелитель не в духе. Я сам.
Слуги покорно опустили головы.
Касий нырял и нырял, носясь по озеру, как раненый зверь. Крак бесшумно подошёл и положил одежду на валун, рядом с сброшенной грязной.
Тот увидел его и вышел из воды.
— Повелитель…
Он хоть и хотел побыть один, но знал, что верный аравиец любит его как брата, поэтому попытался сдержать гнев. Однако в голове стоял образ валийки: уникальные глаза, пухлые губы, звонкий смех. Мысли о ней добивали его. «Ценарит мой, где ты? Что с тобой? Держись. Я найду тебя. И если над тобой издевается какая — то мразь, убью его, разорву на куски».
— Повелитель… — повторил Крак, видя, что тот где — то не здесь.
Касий поднял на него затуманенный взгляд и стал одеваться в чистые вещи.
— Я не нашёл её.
— Мне жаль.
— Подготовь войска.
— Хорошо. Простите, а зачем?
— Мы выступаем на Коринию. Я камня на камне от неё не оставлю. Эта тварь Морахаст лишил меня моей рабыни. Я найду её. А если нет. пойдём на Линирию, Ванарию и Горанию.
— Его точно разорвали годжаки.
— Неважно. Пусть все коринийцы узнают, за что я на них пойду войной. Все их красавицы станут нашими рабынями. А самых лучших ко мне в гарем. Буду драть, пока член не отвалится.
— Повелитель…
— Что тебе ещё нужно? Иди, готовь воинов. У тебя два дня.
— Вы…
— Иди. — Рявкнул Касий и отвернулся, понимая, о чём хочет спросить друг, но он был не в силах отвечать о своих чувствах к ней. Сердце казалось, вылетит. И дело не в члене и её нераскрывшемся девственном бутоне. Он хотел её просто держать в руках, любоваться глубокими глазами, пропускать сквозь пальцы золотистые волосы, вдыхать аромат свежести. Прижать к груди. Груди! Его грудь горела. Внутри полыхал костёр. Он ударил себя кулаком в грудь.
— Хватит! Что со мной? Я не зелёный юнец, а повелитель самого грозного народа Аравийцев! Она — моя рабыня. Только моя. Я найду её и войду прямо там же, а если она уже недевственна, всё равно станет любимой наложницей, только детей уже от неё иметь не смогу. Они не будут наследовать трон. От шлюхи дети идут в слуги. Шлюха? Нет! Она ни в чём не виновата. Её, наверное, уже изнасиловали. Мой прекрасный ценарит. Мой. Мой. Мой!