День своих родов Лира помнила как вчера… Сначала– странное покалывание внизу живота, легкие спазмы время от времени, которые все усиливались и усиливались, учащались, пока не переросли в жуткую, выворачивающую наизнанку боль… Ее роды продлились почти сутки… Несколько раз Иллирии казалось, что она покинула мир живых… Перед глазами проплывали светлые лица любимых родителей. Она отчаянно тянула к ним руки, но долгожданного где– то глубоко в душе воссоединения не получалось…. Она заново приходила в себя, паниковала, металась в агонии по кровати, корчась от схваток, а когда они на время отступали, давая ее потному, изможденному телу небольшую передышку, она закрывала глаза и думала о нем… И понимала, что это его образ не давал ей уйти к родным на небо… Это он держал ее здесь… Среди живых… Сердце наполнялось благодарностью и любовью… На фоне этой дикой боли и желания быстрее подарить жизнь своему сыну она вдруг отчетливо поняла, как отступили все обиды… Гордыня, надменность, боль, унижения– все это словно смыло шквалом ее сокрушающих все на своем пути эмоций материнства… Отныне Эмиль был не тем, кто насиловал или наоборот, дарил удовольствие… Он был намного большим… Он был Отцом ее Сына… Теперь они были связаны навечно… Навсегда… Ребенок оказался большим, Иллирия думала, что не вынесет этой разрывающей боли, не переживет ее, но рядом были жрицы Виры, которые помогали и молились, крепко держали ее за руки. А перед глазами был Он– сосредоточенный, серьезный, немного нахмурившийся… Родной… Только сейчас Иллирия осознала, что никогда, даже в самые черные дни их совместного бытия, он не был для нее чужим… «Люблю»,– прошептали ее губы, когда изможденное тело, наконец, обмякло, а рядом послышался плач только что явившего свое лицо миру малыша. Вмиг картинка сложилась, как калейдоскоп… Лира поняла, что означало это ее «люблю», обращенное к нему, которого она так сильно и так отчаянно боялась все это время… Эта любовь была иной… Не той, к коей она была привычна ранее, какую успела– таки хоть немного, да урвать у мира… Любовь к светлому образу матери… Любовь к безвременно ушедшему отцу… Любовь к старику Ирису, к рассудительной Ирме… Любовь к Зверю была несовершенной, иногда взбалмошной, иногда сумбурной… На разрыв, до скрежета зубов и огня ярости… Этот мужчина был для нее вратами в пекло и в счастье одновременно… Он был добром и злом, он был самой жизнью со всеми ее несовершенствами и, напротив, красотой… Она любила его… Живой, отчаянной, искренней любовью… И эта любовь удивительным образом находила оправдания всему тому плохому и жестокому, что он делал с ней… Наверное, в этом и была ее удивительная суть… Мы всегда все прощаем любимым… Всегда помним только хорошее… Всем только этим хорошим и живем… Такова уж природа человека, а может и богов, раз мы созданы по их образу и подобию…
Вырвала себя из сумрака воспоминаний, снова вернувшись в светлый, только– только зарождающийся день… Два года назад тоже был день Виры… Она помнила его так отчетливо, так детально… Помнила, как боролась с соблазном, как противостояла желанию отдаться порыву страсти в объятиях первого в своей жизни желанного мужчины… Помнила его горячий взгляд, обращенный на нее, когда он вонзался в тело другой, а покалывания экстаза острыми иголками ощущала на себе Иллирия… Память уводила ее все дальше и дальше… В день их первой встреч на арене… Среди песка и крови… День, когда она, ведомая низменными инстинктами, скорее борясь с собой, чем пытаясь что– то ему доказать, заставила заклеймить его… День, когда он спас ее откуса смертельно опасной змеи… День, когда впервые прикоснулся к ее плоти, подарив удовольствие вопреки сопротивлению разума и гордыни… Эмиль был рожден завоевывать… Он никогда не просил и даже никогда не требовал. Он просто брал… и только сейчас Иллирия начала понимать, что именно это его, казалось бы, раздражающее в ней ее гордую натуру качество, так сильно будоражило, возбуждало… Она подчинялась силе его воли, одновременно ненавидела это ощущение и возбуждалась от него… Эмиль в итоге смог сделать так, что вокруг него вращалась теперь ее жизнь… Пусть он и не был рядом, все ее мысли, если не были сосредоточены на сыне, отныне были посвящены мужчине… Ее мужчине… Первому и последнему… Иллирия знала, что никогда не сможет возжелать теперь другого… Держа в руках малыша, так сильно напоминавшего ей Эмиля, она понимала, что он и есть ее пара… Он– тот самый избранный, который был ниспослан ей богами… Он… Только Он…