Уважаемые читатели, не забывайте поощрять автора звездочкой и подпиской!
Глава 4
.— Так-то лучше. Я снова забираюсь на неё и улыбаюсь, когда она облизывает губы. — Теперь ты действительно моя.
Лёгкое прикосновение к её соску заставляет её выгнуться, выкручивая своё тело. Тихий стон, который она издаёт, заставляет мои яйца напрячься и дарит мне ту холодную ясность, которую я люблю. Я снова прикасаюсь к ней, сильнее, и она ёрзает на моём бедре, прижимаясь обнажённой киской к грубой ткани моего комбинезона. Она голодна и жаждет секса.
Когда я снова раздвигаю ее бедра и опускаюсь ниже, от нее исходит аппетитный запах.
Проталкивая язык в её щель, я прижимаюсь к её отверстию, выгибаясь вверх. Её ноги смыкаются, бёдра прижимаются к моим ушам, и я издаю долгий и глубокий стон. Чёрт. Это всё, чего я был лишён долгие годы. Всё, во что я не мог заставить себя поверить, что это когда-нибудь случится со мной снова.
У меня есть женщина, связанная и пленённая. Она принадлежит мне. Я могу её подчинять и делать с ней всё, что хочу. Я могу её погубить, если ей это понравится и она не сможет без этих игр спокойно жить дальше.
Я облизываю её кискуи сосу ей клитор, глажу и дразню, наслаждаясь её тихим дыханием и скрипом кровати, когда она дёргается в своих путах. Когда она вздрагивает и приподнимает бёдра, я продолжаю в том же ритме и ввожу в неё два пальца, сжимаясь и двигаясь вперёд-назад. Она так близко ко мне. Так близко. Свободной рукой я снова тянусь вверх, чтобы сжать её сосок, и она взрывается, как ракета, кончая между моих пальцев, ритмично сжимаясь в такт моим движениям.
Из моего члена между ног течёт предэякулят, яйца болят и напряжены, и я полностью сосредоточен на своём оргазме, но прежде чем я успеваю подумать о том, что делать дальше, сквозь шум телевизора и лихорадочное дыхание Анны я слышу, как кто-то набирает код на внешней двери.
Кто-то пришёл, и мне нужно знать, кто это.
АННА
Джеймс встает с кровати, когда я прихожу в себя после блаженства оргазма, который он вызвал во мне, как искусный фокусник. У меня все еще кружится голова, за закрытыми веками мелькают огни. Когда он вытаскивает пальцы из меня, я сворачиваюсь калачиком на боку, тяжело дыша, потея и пытаясь восстановить дыхание.
Никто никогда раньше не заставлял меня так кончать.
Не с их языком. Не без того, чтобы знать меня хотя бы несколько недель, и не без моего твёрдого руководства и помощи моих собственных пальцев. Как будто он мог чувствовать, что постепенно возбуждает меня, катая снежный ком удовольствия, пока я не становилась всё больше и больше, пока не скатывалась с холма и наконец не кончала.
Боже мой.
Он развязывает меня и выходит за дверь, решительно закрывая её, когда я открываю рот, чтобы спросить, что происходит. Я хватаю рубашку, которую он дал мне перед тем, как обрушить на меня солнце, луну и море блаженства, и натягиваю её через голову.
Рубашка мне велика, и доходит до середины бедра. Но не настолько велико, чтобы мне было удобно ходить без трусиков. Мои трусы сейчас лежат на полу скомканной кучкой, и я уже не в первый раз жалею, что не купила пару простых белых хлопковых трусиков, которые было бы практичнее стирать и носить в течение тридцати дней.
Мне вспоминаются слова надзирателя о том, что много одежды мне тут не понадобится. Если другие мужчины похожи на Джеймса, то он, скорее всего, прав.
Засунуть ноги в запутавшиеся стринги легче сказать, чем сделать, и мне стыдно из-за того, насколько они холодные и влажные на моей коже. Когда Джеймс прислонился к двери, наблюдая за мной своими прозрачно-голубыми глазами, моё тело напряглось по-новому. Я имею в виду, что мне всегда нравились мужчины с татуировками и грубыми манерами. Мне всегда нравились мужчины, от которых исходит какаято опасность. Из-за моего ужасного выбора я оказалась в этой передряге без нормального спутника жизни, который помог бы мне справиться с трудностями. Некоторые из моих школьных подруг замужем за надёжными мужьями-рабочими, которые, скорее всего, приехали бы через пять штатов, чтобы забрать своих нуждающихся сестёр, но что делаю я? В итоге я лежу на спине на тюремной койке, и мужчина, который выглядит так, будто хочет сделать меня своим следующим ужином, делает мне самый великолепный кунилингус.
Джеймс выглядит как «морской котик» или морской пехотинец, а не как преступник, хотя то, что он только что сделал со мной, было похоже на какойто гипноз.
Он может быть убийцей, но я отгоняю эту мысль, боясь, что если буду зацикливаться на том, что привело этих людей в тюрьму, то это парализует меня.