Когда я нахожусь рядом с Эвелин, я не могу мыслить рационально. В моей голове снова всплывает образ мужчины, с которым я танцевала до закрытия бара, и я морщусь от отвращения.
В холодильнике я нахожу несколько ломтиков хлеба и немного арахисового масла. Мне не заплатят до следующей недели, поэтому все это время приходится довольствоваться теми продуктоами что я купила недавно. Сегодня вечером после работы я смогу принести домой немного еды. Если я зайду в супермаркет по дороге домой, то смогу купить продукты со скидкой на последние несколько долларов в моём кошельке.
Пока я намазывала арахисовое масло на хлеб, у меня зазвонил телефон. На экране высветилась фотография моей сестры. На фото её лицо светится от счастья, окружённое пухлыми щёчками её детей. Я с плохим предчувствием принимаю её звонок..
— Анна, — прошептала она.
— Что случилось? Ты в порядке?
— Ему становится хуже.
Её голос дрожал, как будто горло сдавило от страха. Я схватилась за столешницу, слушая её тихое, поверхностное дыхание.
— Что-то произошло?
— Он кричал на меня и детей. Выбросил их игрушки на улицу, они сильно плакали. Его глаза… они как будто мёртвые. Как будто за ними ничего нет.
Я провела рукой по волосам и прошлась по своей крошечной квартире.
— Чёрт, — прошептала я, заламывая руки.
— Я больше не могу так, — её рыдание разрывало мне сердце. Она была моей младшей сестрой, и я всегда старалась её защитить. Но теперь она была слишком далеко, чтобы я могла помочь ей. Такие мужчины, как её парень, слушались только кулаков более крупного и злого человека, а у меня не было ни парня, ни мужа, которые могли бы вмешаться.
— Я знаю, что я могу сделать, милая, — в отчаянии в моей памяти всплыл вчерашний полупьяный разговор с подругой Эвелин прошлой ночью. Аукцион. Джош перезвонил и рассказал нам все детали. Для девушки, которая продала себя на аукционе, это означало минимум тридцать дней услужения своему хозяину. Покупатели хотели получить то, за что заплатили. Я слышала эти условия и поняла, что могу просто на месяц превратиться в рабыню какого-нибудь сумасшедшего ублюдка, и раздумывала участвовать в этом безумном аукционе. Но теперь несчастный плач Кристины вернул меня к этой мысли. У меня не было другого выбора, только как пойти на это безумие. Даже если я буду работать в две смены, мне едва ли хватит денег на собственные расходы. Я грызла ноготь и смотрела на бурлящую воду, которая козалась вот-вот выплеснетсяна плиту. Придумать какой-то другой способ, чтобы добыть деньги, чтобы помочь сестре, у меня не было ни времени, ни вариантов. мне придется пойти на это! Я выключила конфорку.
— У меня есть план, как достать деньги и помочь тебе уехать.— сказала я сестре по телефону.
— Какой план? — в её голосе звучала надежда.
— Это не важно. Я получу деньги через месяц.
— Через месяц? Где ты их возьмёшь?
Я проигнорировала её вопрос.
— Это лучшее, что я могу для тебя сделать. Послушай, если станет хуже… или если тебе нужно будет уехать раньше, найди убежище. Со мной скорее всего нельзя будет связаться в течении тридцать дней. Но знай, что я приеду за тобой и помогу вам с детьми. Хорошо?
— Мне это не нравится, — взволнованно сказала она.
Когда я не стала объяснять, где я возьму деньги, она просто вздохнула.
— Ладно.
Я ненавидела себя за то, что была так далеко от неё, и за то, что чувствовала себя беспомощной ей помочь.
— Я люблю тебя сестренка. Всё будет хорошо.
"А получится ли у меня провернуть это?"
Когда мы жили с мамой, и её очередной парень был в ярости, мы прятались под кроватью с мягкими игрушками, надеясь, что он нас не найдёт. Я говорила одно и то же: «Всё будет хорошо, сестрёнка», — а она держала меня за руку, пока мы не вспотели от страха. Тогда я не верила в то что будет все хорошо, и сейчас с трудом в это верю. Я сделаю для неё всё возможное, но мой план был рискованным. Сесте и её маленьким детишкам придется провести ещё месяц с её полоумным гражданским мужем. Я просто не знала, что ещё можно для неё сделать.
— Просто пиши мне каждый день, если я не смогу пользоваться телефоном, я всё равно буду знать как у тебя дела. Хорошо?
— Хорошо.
Звонок оборвался, но моё сердце колотилось, наверное, ещё минут десять
.............................................................