— Я принёс Анне воды.
Когда он оказывается на кухне, я хлопаю Артура по плечу.
— Думаешь, она ему отсосала? Поэтому ей нужно выпить? Чтобы запить его семя?
— Возможно.
— Как тебе кажется, скучно сейчас? — Я зеваю.
— Сделай вдох, дружище.
Прежде чем Джеймс возвращается в комнату, он садится рядом со мной на стул, сжимая в руках пластиковый стаканчик, из которого капает жидкость.
— Что? — спрашивает он, оглядывая меня оценивающим взглядом.
Я чувствую, как моя нога дёргается, и начинаю тереть лицо, словно хочу избежать удара.
— Она хорошая девочка, — мягко говорит Джеймс. — Она отдает нам себя, это мило. Думаешь, ты справишься с этим?
— Да, я справлюсь, братан, — отвечаю я. — Я справлюсь хорошо.
— Сегодня никакого секса, — говорит он. — Только прикосновения... оральный секс. Давай подготовим её к этому.
— Чёрт, — бормочу я, и мой член дёргается. Я резко встаю, и Артур с Джеймсом смотрят, как я кружусь на месте, сжимая кулаки. Я могу справиться с этим, но не хочу. Я имею в виду, что не уверен, с каким Виктором она встретится и что этот Виктор может сделать. У меня так много триггеров. Так много переключателей, которые нужно активировать.
Джеймс встаёт, возвышаясь надо мной на десять сантиметров. Он двигается медленно и плавно, словно продирается сквозь джунгли. Он касается моей руки свободной рукой.
— Хочешь, чтобы Артур пошёл первым? Дать тебе немного времени?
— Я не знаю, — отвечаю я, закрывая глаза и погружаясь в темноту. В темноте я чувствую себя в безопасности. В безопасности от своей грёбаной мании. Когда я был ребёнком, я закрывал глаза, чтобы не видеть всего того дерьма, которое они со мной творили, и хотел, чтобы меня поглотила темнота. Я бы отправился куда угодно во вселенной, лишь бы сбежать от своих страхов.
Джеймс вздыхает. Из всех мужчин, которых я встречала в своей жизни, он единственный, в ком я видела отца. Он ненамного старше меня, но в нём есть зрелость, которой, как мне кажется, я никогда не достигну.
— Пусть перед сексом Артур пойдёт к ней первым. Он поговорит с ней. Объяснит ей, что у тебя могут быть проблемы в общении с женщинами. Мы останемся с тобой в первый раз, если ты, конечно, этого хочешь.
Я открываю глаза и смотрю на него, чувствуя, как бешено колотится сердце.
— Чтобы удержать меня если что то пойдет не так?
— Если это то, что тебе нужно?
Это было бы безопаснее всего, я знаю, но мысль о том, что она прикасается ко мне, когда я не могу прикасаться к ней, когда я не могу это остановить, вызывает у меня в животе тугой серый комок. Я хочу разрядки, но не хочу вспоминать то, что она вызовет.
— Я не знаю, — признаюсь я.
— Я отнесу это ей, а потом вернусь. Я посижу с тобой, и мы всё уладим, — говорит Джеймс, переключая внимание на телевизор. — Как насчёт того, чтобы посмотреть какой-нибудь спортивный канал? Или фильм?
— Да, хорошо, — отвечаю я, снова садясь на стул.
Я испытываю облегчение, но всё равно хватаюсь за край стула, позволяя острому краю впиваться в кожу. Артур и Джеймс помогут мне. Они вытащат меня. Они всегда так делают.
Артур
Я не ожидал, что буду следующим. Виктор рядом со мной нервничал, и я был уверен, что он потребует, чтобы его выпустили вторым, но Джеймс умеет заставить Виктора задуматься, даже когда тот уже почти все решил.. Этому человеку не нужно много говорить — он просто бросает на Виктора один из своих взглядов, и безумие уходит из его глаз, как у собаки, которая идёт за хозяином.
Итак, следующий — я.
Я делаю глубокий вдох и медленно поднимаюсь со стула. Он скрипит под моим весом, когда я встаю, и на секунду я замираю, чтобы перевести дыхание. Это неприятная ситуация. Я никогда раньше не платил за женщину и никогда не был с той, которая не хотела бы меня настолько сильно, чтобы пойти со мной домой. Я даже никогда не был с пьяной женщиной, потому что всегда хотел убедиться, что она в здравом уме и согласна. Я ни за что не стал бы рисковать и ввязываться в подобное. Ирония моего нынешнего положения не ускользнула от меня.
Я киваю Джеймсу, проходя мимо. Он даёт Анне воды, чтобы у неё было всё необходимое. Первое, что я замечаю, проходя мимо двери, — это Анна, сидящая на краю маленькой кровати. На её лице появляется осторожная улыбка, и я отвечаю ей медленным кивком. Я не из тех, кто улыбается. Обычно мне нечему радоваться, кроме этого момента.
Взгляд Виктора прожигает мне спину, а Джеймс молча наблюдает из угла комнаты. Но сейчас всё это не имеет значения. Только она и я. Я хочу не торопиться, ради неё и ради себя.
— Привет, — говорю я низким и рокочущим, как далёкий гром, голосом. Я не могу придумать, что ещё сказать.