— Вам повезло с женой, великий Дракон, — не отводя взгляда от закрытой двери, сказала Алекса.
Дракон взял небольшую пиалу с гороховой кашей.
— Ты про мою наложницу? — уточнил он. — Агата мне не жена. В империи Шадаш-Тарза нет представления брака, впрочем, я знаю, что это означает. Наши культуры, нравы и манеры правления сильно отличимые друг от друга. Но я надеюсь, это не испортит нашу трапезу?
— Нет. Что вы! — улыбнулась Алекса. — Я проделала долгий путь, чтобы послушать о ваших странствиях и мне все больше хочется услышать об империи Шадаш-Тарза.
— Тогда присаживайся, — предложил Дракон.
Алекса вновь исполнила реверанс и заняла место на пуховых подушках.
— Угощайся, Алекса Масур, — добавил Дракон. — Моя еда — твоя еда. Можешь меня не стесняться и говорить смело. Как бы меня не обвиняли в жестокости, я не стану казнить человека только за то, что он неправильно держит ложку.
— Благодарю, — улыбаясь, промолвила герцогиня. Её выбор пал на какую-то булочку с начинкой из яблок. Такой же пирог, только небольшого размера. — Скажите, а куда мы плывем? Ещё бы я хотела узнать о своей воительнице, которая прибыла вместе со мной на Утес Дьявола.
— Можете не беспокоиться из-за курса, выбранного для Покорителя небес, — ответил Дракон. — Я не собирался похищать Сердце. С твоей воительницей тоже все хорошо. У моих подданных действуют свои правила, которые они принимают сами, чтобы защитить меня от нападения. Видишь ли, покушение в наше время не редкость и моя свита делает все, чтобы этого не случилось. Тина, если я не ошибаюсь, сейчас сидит в трюме.
— Вы хотите сказать, она в клетке? — задумалась Алекса.
— Да, но о ней заботься, — подтвердил Дракон. — Я распорядился, чтобы ей позволяли иногда разминать ноги. Так же слуги приносят ей еду, приносят чистую воду и, кстати, мы выбросили ваше оружие и одежду за борт, поэтому воительница тоже получила небольшой подарок.
— Это очень великодушно с вашей стороны.
— Пустяки. Я слышал много историй о тебе. Сначала мне рассказали о какой-то безумной женщине, которая покинула столицу этого королевства, чтобы отправиться на юг. Чем больше я слушал, тем больше мне становилось ясно — ты не безумна, Алекса Масур. А тот, кто посмел тебя так назвать, уже был казнен. Кстати, тебе он тоже знаком. Это был Длань, который посмел нарушить моё слово.
Герцогиня совсем позабыла об этом и о том, зачем вообще прибыла в гости к Дракону. Весь о казни Длани привела все мысли в порядок. Алекса сразу выбросила из головы наложницу Агату и вернула тарелку на стол.
— Герцог Масур был оскорблен, — сообщила она. — Он заключил договор с вашей Дланью и смыл позор кровью.
— Я об этом слышал, — с безразличием сказал Дракон. — Обсудим это потом. Сначала скажи мне…. Почему ты назвала своего мужа герцогом? Я слышал, что женщины в королевстве Шарджа называют своих мужчин мужьями, а не обращаются к ним по титулу.
— Это правда. Но я не могу назвать Карла своим мужем…. — Алекса тяжело вздохнула.
— В чем дело? — заметив тревогу в глазах герцогини, спросил Дракон.
Алекса повела плечами.
— Я узнала от Орлана, что он мой дядя по линии матери…
— Вот как…. Ты не знала об этом, когда стала женой герцога?
— Нет, к сожалению.
— Если мужья делают с женами тоже, что господа совершают с наложницами и фавориткой, ты можешь ждать от своего дяди ребенка.
— Да… — Алекса совсем поникла, опустила голову и едва не расплакалась. — Я жду от него ребенка.
— Не в твоих силах изменить то, что приготовила для тебя Судьба. Солнце, луна и звезды следят за гармонией, хаосом и порядком. И если тебе предначертано родить наследника от своего дяди, нужно принять участь. Ты все равно ничего не изменишь, Алекса Масур. Так зачем переживать из-за того, чего ты не можешь изменить?
— Может быть, вы правы, великий Дракон. — Алекса не испытала облегчения от слов императора, но он в чем-то прав. Она не может изменить Судьбу и бросить этого ребенка, каким бы жутким он не родился. Вспоминая Сану, герцогиня молилась всем богам: всевышним силам, солнцу, луне и звездам, чтобы её малыш родился красивым, крепким и здоровым ребенком. Она не знала ни молитв, ни правильных слов, но все равно молилась.