— Постой! — сказал ему вслед Карл, отпустив жену. Герцог поднялся со стула, взял свою шпагу со стола и вытащил её из ножен. — Тобис, подойди ко мне.
Алекса не понимала, что задумал её муж, но брат все равно подошел к герцогу и неожиданно получил шпагу, которая, разумеется, оказалась для него слишком тяжелая.
— Я не буду тебя учить, — заявил герцог Масур мальчику. — У меня и без тебя дел более чем достаточно. Однако несколько советов ты получишь. Что скажешь о моей шпаге?
— Очень тяжелое оружие, — надрываясь, с трудом ответил Тобис. Шпага, похоже, действительно была очень тяжелая.
— Совет первый — тренируй свои мышцы, — отобрав шпагу, сказал Карл. — Утром попроси у Якова другую шпагу и ножны, которые тебе подойдут по росту. Когда получишь свое первое оружие, начнется твоя первая тренировка. Ходи со своим оружием с утра до ночи, чтобы привыкнуть к весу. Если где-нибудь забудешь свою шпагу или потеряешь её, можешь забыть о том, чтобы стать воином.
— А когда начнется настоящая тренировка?
— Проходи со шпагой до конца лета, и я позволю тебе тренироваться с остальными солдатами.
— Понимаю, — задумался Тобис. — Мне нужно привыкнуть к весу.
— Вес оружия имеет значение, — согласился Карл, — но эта тренировка вырабатывает дисциплину, без которой нельзя стать хорошим солдатом, воином или наемником. Как солдат будет сражаться, если оставит свое оружие в спальне? Ты должен доказать самому себе, что хочешь бросить все, ради того, чтобы стать обычным воином.
Тобис учтиво поклонился.
— Спасибо вам, господин, — сказал он. — Утром приступлю к первой тренировки.
Проводив мальчика взглядом, Карл засмеялся.
— Не насмехайся над моим братом, — вздохнула Алекса, усевшись в кресле. — Тобис, похоже, очень переживает, что его матушку и сестру похитили.
— Это не насмешка, — отметил Карл. — Глядя на твоего брата, я вспомнил себя в его годы.
Алекса посмотрела на мужа.
— Ты, правда, убил своего первого противника в шесть лет? — спросила она.
— Вообще-то мне было пять.
— Кто бы сомневался… — Герцогиня закатила глаза.
Ночь любви
***
Карл коснулся лепестков её губ, провел руками по хрупким девичьим плечам, спине, ягодицам, позволяя жене насладиться долгим поцелуем. Алекса испытала приятную дрожь, чувствуя руки мужа везде — даже там, где их не должно быть. Его шершавые пальцы коснулись нижних губ, ощутили там влагу, прошлись вдоль и поперек, даруя наслаждения, а потом, нащупав особо чувствительное место, принялись решительно теребить только его. Чтобы касаться ртом губ мужа, герцогини часто приходилось стоять на цыпочках, а от неожиданного проникновения пальцев мужа между ног, она поняла, что ноги стали подкашиваться и совсем перестали слушаться. Ещё бы немного и Алекса рухнула на пол, но герцог провел руками по бедрам и позволил ей оторваться от холодного пола.
С уст герцогини сорвался сладостный стон, вгоняющий в приятную истому, из которой не хотелось никуда уходить. Алекса и не заметила, как оказалась на кровати, а Карл был не только на ней, но и его мужество уже стало проникать в лоно. Первое движение было сильным и сладким.
— Всевышние силы… — простонала Алекса еще громче.
— Молчи! — потребовал Карл. — Тут только я.
Алекса смочила губы языком, попыталась что-то сказать, но муж проник между лепестков губ и вот их языки стали танцевать в страстном танце, наслаждаясь вкусом слюны, пропитанной вином и любовью.
Ещё через секунду герцогиня раскрыла рот от изумления, ощутив язык мужа у себя в промежности. Её крики слились в протяжный стон, который уже нельзя остановить. Алекса была на пике наслаждения и не хотела, чтобы Карл останавливался. Предвкушая волны удовольствия, она положила обе руки ему на голову и сжала бедрами, не беспокоясь о том, что шрамы на лице мужа могут открыться.
Когда пик удовольствия наступил, Алекса закинула голову, выгнулась и так протяжно застонала, что стоны герцогини услышали даже на кухни. Нижние губы таяли от наслаждения, по всему телу волнами стекалась истома, накрывая волной за волной. Удовольствие, казалось, не закончиться никогда. И герцогиня, наслаждаясь этим ощущением, начала тонуть в омуте страсти.
Не успела она прийти в себя, как Карл закинул её стройные ноги, прижал их к набухшим соскам и покрасневшей груди и вошел в неё с таким желанием и страстью, что Алекса от испуга вскрикнула.
Герцога сегодня словно подменили. Алекса не могла жаловаться на то, что любовь мужа ей не нравится, но он её, честно говоря, немного пугал. С каких пор Карл стал таким внимательным? Он сегодня не рычал, не пытался сделать больно, не хватал за шею, пытаясь задушить, и даже не сжимал запястья своей безумно сильной хваткой. Он дарил только любовь и наслаждения, которых так не хватало его жене.