Шум и стоны в покоях герцога стихли, но Костину легче не стало.
— Тина, может быть, когда тебя уволят, я поеду с тобой? — попросился он.
— А твоя сестра? — уточнила Тина.
— Она останется служить фрейлиной у герцогини, а мне тут не место…
Тина допила остатки вина.
— Ты ведь любишь Алексу Масур? — спросила она.
— Всем сердцем…
— Ладно, Костин, — хихикнула воительница. — Если мы доживем до тех дней, можешь поехать со мной. Только сначала научись правильно сражаться. Твоя техника ужасна, а если мы будем путешествовать вместе, я должна буду положиться на твои умения.
— Я всему научусь!
— Верю, верю. Еще вина?
— С удовольствием.
ЧАСТЬ ОДИННАДЦАТАЯ: МОЁ СЕРДЦЕ, МОЯ ЛЮБОВЬ, МОЙ ГОСПОДИН
Летом 983 года деньги полились рекой. Наместник Диор де Сатир опустошил королевскую казну, свою сокровищницу и вытряс деньги из многих влиятельных маркизов и графов в столице. Пятьдесят миллионов рупий — столько потребовал Дракон за мир, были собраны и приготовлены в дань Дракону. Оставалось решить второй вопрос, ведь Дракон потребовал пятьдесят женщин, которых королевство должно будет подарить вместе с деньгами.
Утро сомнений
***
— Это точно? — переспросил Карл.
Алекса открыла глаза, посмотрела в сторону двери и увидела там супруга, стоящего на пороге. Карл, видимо, с кем-то разговаривал, но не позволил гостю заглянуть в покои, поэтому прикрывал щель своим крупным голым торсом.
— Да, господин, — послышался голос Якова. — Как вы приказывали, разведчики доставил письмо герцогини, и вернулись с ответом.
— В чем дело? — Алекса подняла голову с подушки, придерживая одеяло, прикрывающее её голое тело, которое ныло после ночи любви с мужем. Похоже, больше всего настрадался позвоночник, потому что герцогиня давно не чувствовала, как у неё ноют раны на спине, оставленные от падения из окна усадьбы Холл.
Карл обернулся, чем непременно воспользовался Яков. Командир гарнизона увидел прикрытую герцогиню, у которого прекрасные волосы превратились в какое-то гнездо кукушки — такие растрепанные волосы мужчина видел впервые. Он, разумеется, слышал, чем занимались этой ночью герцог и герцогиня, однако не мог представить, как такая хрупкая женщина может подняться после такой жуткой встряски. Видимо, госпожа уже привыкла к своему мужу.
— Дорогая, — сказал Карл, хлопнув дверью перед носом командира, — будь добра, прикройся.
Алекса с трудом нашла в себе силы и слезла с кровати, а после зашла за ширму и не спеша накинула тело белый халат, подвязав его шелковым поясом. Как только жена скрылась из поля зрения командира, Карл вновь открыл дверь и позволил Якову войти в покои.
— Расскажи герцогини то, что сказал мне.
Едва переступив порог покоев герцога, Яков почувствовал приятный запах. Это был аромат любви и страсти. Такой чуткий и желанный аромат сбил командира с толка, из-за чего он стал искать взглядом свою молодую госпожу.
Как и многие солдаты на службе влиятельных людей, Яков со своими людьми часто обсуждает герцогиню Масур. Солдаты всегда отмечали Алексу очень красивой, хрупкой, уточненной женщиной. Многие из них, Яков, разумеется, не был исключением, мечтали увидеть свою госпожу в своей постели. Все мужчины в твердыне считают, что Алекса Масур вселяет в них решимость. Решимость, храбрость и боевой дух солдат увеличивается, когда им удается хотя бы глазком посмотреть на свою госпожу.
— Госпожа, — промолчав, сказал Яков, — разведчики смогли отыскать лагерь, в котором вы разговаривали с Голосом Дракона.
Алекса в этот момент натягивала чулки.
— Твои люди передали послание? — спросила она.
— Послание было передано, однако лагерь не очень похож на тот, где отдыхает большая армия. Разведчики сообщили, что численность лагеря едва превышает сотню человек. Видимо, император мобилизовал свою армию и куда-то перевел. Увы, времени прошло достаточно много, поэтому сказать, куда и зачем ушла регулярная армия, уничтожившая южный фронт мы не можем.
— Это неудивительно… — Алекса вышла из-за ширмы, надев только белый халат и чулки, прикрывающие стройные ноги. — Карл, я ведь уже говорила, что Дайн, Голос Дракона, покинет наши земли, а передать послание мы сможем только через Длань.
— У меня голова кругом от этих титулов, — буркнул Карл, рухнув на кровать. — И кто додумался давать им такие звания…. Длань… голоса всякие.