– А я?
– А ты на листовке в платьице, видимо с какого-то приема или пикника на полянке. На себя сейчас глянь.
Иллис молча осмотрела себя. Возразить было нечего. В мужском костюме, явно большего размера, с пыльными волосами и неумытым лицом на принцессу она походила меньше всего.
– Тебе волосы под кепку надо убрать, вообще за местного мальчишку сойдешь.
– Думаешь?
– Я тоже под пацана заделаюсь. Надеюсь, днем тут между районами разборок не происходит. А, впрочем, нам только продукты докупить и сваливать надо подальше.
– На границу? – Иллис вяло начала собирать свой спальник.
– Не сейчас. Судя по листовке и патрулю, меня крепко обложили. Похоже, меня просчитали и границы перекрыты. Отсидеться надо. Уйдем поглубже в трущобы и заляжем, как папа рассказывал. Курс с тобой закончу, и ты сможешь вернуться. А я уйду подальше.
– Не доверяешь?
– Правильнее сказать, не верю. И давай без обид. Хорошо?
– Ладно, Единый с тобой. Но все-таки ты зря. У меня была возможность помешать тебе и раньше.
– Зато теперь появилась причина. Только учти. Даже если меня оставят из-за этого в живых, по правилам врачей, любое лекарство признается не сразу. В обители, например, новую технику и даже отдельную процедуру сперва проверят. Надо доказать, что новое действительно полезно и лучше старого, потом надо испытать на добровольцах, минимум три человека (или не человека). Только если все хорошо, начинают применять. Сначала на небольшом количестве пациентов, тоже предупрежденных и отобранных заранее, а уже потом учат практикующих мастеров и подмастерьев ее использовать. У врачей, кажется, что-то похожее есть. Я это к тому, что тебе добровольцем никак не светит быть. Даже если я сломаюсь и соглашусь показать всё. Может, через несколько лет. И вряд ли это буду я.
– Я же слово дала! – Иллис с возмущением и обидой смотрела на Майю. – Твои слова можно и за оскорбление принять.
– Как хочешь. – Майя встала напротив Иллис. – Может, я и не права, но не тебе меня переубеждать. Это мое мнение, предлагаю его просто учитывать и все.
– Ладно. Но все-таки ты не права. Это уже мое мнение, и тоже просто его учитывай. И уходить от тебя я не собираюсь, не надейся.
Поход в магазин не привлек чужого внимания. Продавец даже не смотрел на них. И закупив необходимое, девочки, никем не замеченные, неторопливо направились по улице вглубь окраинных трущоб.
Улицы были на удивление пустынны. Только иногда встречались редкие одинокие прохожие. Причем девочки с удивлением заметили, что все они старались держаться подальше не только от них, чужих здесь. Но и друг от друга. Несколько раз вдали видели патруль. Но стражники также не спешили всматриваться в лица всех встречных. Скорее, даже наоборот, тоже старались держать дистанцию и осматривали зачем-то подворотни и дворы окружающих развалин.
– Странное поведение. Мне казалось, городская стража должна вести себя иначе. – Иллис недоуменно смотрела в спину очередному патрулю.
– Тут вообще все странно. У нас в таких местах на улице гораздо больше народу. Особенно днем. А тут ведь и ночью мы никого не встретили, и сейчас. Наверно, тут такие порядки. Или облава какая-нибудь.
– Пойдем дальше?
– Не-а. Смотри, тут старая погрузочная станция. Вон и силовая линия заброшенная.
– Зачем нам она? Ты же собиралась здесь пересидеть.
– Иллис, на станции всегда есть старые контейнера. Ты же видела, какие они большие. Все оборудование с них снимают. А сами они отгоняются на вот такие станции. Уничтожать дорого, да и если что, всегда можно использовать, если потребуется. Такие старые контейнера на заброшенных станциях часто приспосабливают под жилье. Ставят туалет, душ и сдают за денежку, тем, кто может платить.
– Кто?
– Да какая разница! У нас на действующей станции сама транспортная компания. Тут станция заброшенная. Значит, наверное, кто-то из местных. Ну тех, кто сильнее.
– Бандиты? Это же опасно?
– Иллис! Кто бы ни сдавал, свое они охраняют, как надо. За это тут и платят. В таких местах даже не воруют. Могут руки оборвать.
– И откуда ты это все знаешь?
– Ты думаешь, у нас с мамой клиенты только среди аристократов в замках были? – задала Майя встречный вопрос. – Тогда подумай, почему при каждом вольном мастере положен личный хранитель. Причем не из последних.
– Так вы и?..
– Ну да. Нас часто звали в трущобы. Мастер Альтер должен практиковать и набираться опыта постоянно. А тут бывают случаи, каких больше нигде не найдешь. Да и платят, кстати, тоже неплохо. Не всегда сразу, но за этим они сами следят. Причем очень строго.