— Что ж, ты меня убедил. Где расписаться?
— Мне кажется, ты уже сделала это.
— А нельзя было придумать ничего посимпатичнее: газель, антилопу или еще какое-нибудь животное?
Странно, но наш разговор начинал мне нравиться.
— Это обязательно должен быть верблюд. Но, как я уже сказал, дух должен пройти три этапа. Во время второго превращения он должен стать львом, сражаться и силой вырвать победу у огромного дракона.
— Похоже на правду. Я думаю, дракон символизирует что-то?
— Ты права. Лев слышит: «Ты не должен!» Но отвечает: «Я буду!» Говоря это, он отрекается от всех существующих ценностей! И обретает новую свободу, новые ценности!
— Меня это могло бы устроить. А как насчет третьего превращения? Слон? Носорог? Ленточный червь?
— Нет, не совсем так. — Как выяснялось, Джонах не понимал колкостей и остроумных замечаний. — На третьем этапе превращений лев становится ребенком.
— Вот идиотка! Я должна была догадаться. Это всегда ребенок, не так ли? Я имею в виду, всегда происходит превращение в ребенка. И что же ребенок будет делать? Отрицать все ценности, пуская слюну и писая в штаны?
— Ребенок — это сама невинность и всепрощение, новое начало, старт, самоходное колесо, первый шаг, священное «да».
Если бы не это «да», подумала я, «да» скорее нечестивое, чем божественное, я никогда бы не оказалась в этой чертовой дыре. Очарование от обсуждения Ницше в пабе развеялось, и я начала скучать.
— Послушай, — сказала я Джонаху, — ты что, действительно считаешь, что на меня можно произвести впечатление всеми этими разговорами? В моем мире масса такого же старого дерьма из философии всяких хиппи и буддистов-даосистов. Ты видел когда-нибудь сериал «Просто фантастика!»? Тебе необходимо поработать над техникой знакомства с людьми!
Джонах покачал головой, как актер, изображающий скорбь.
— Знаешь, я расстраиваюсь, когда встречаю людей, похожих на тебя. Вы просто не готовы вложить пусть даже в небольшое дело хотя бы немного времени и мозгов. Все, чего вы хотите, — это найти быстрое избавление и легкий выход. — Он сунул руку в карман и достал полную пригоршню белых таблеток, и на каждой, как мне удалось заметить, было изображение дельфина в прыжке. — Сейчас тебе нужно именно это — философия в капсуле, которую легко проглотить. Мне совсем недавно дали это парни на улице. Я не люблю смешивать выпивку с такими вещами и объяснил им, что они совершают ошибку, увлекаясь этим. — Он провел рукой по пиджаку, и мне показалось, что на секунду под темной шерстью показались очертания важного плотницкого инструмента. — Прости, что побеспокоил тебя, — произнес он, убирая таблетки экстази обратно в карман, и встал, собираясь уйти. — Лайам рано или поздно придет, если тебе так уж нужно его увидеть. Но мое однозначное мнение — тебе следует уйти.
Я ощутила вину за то, что задела его гордость. Это оказалось последней каплей, которая переполнила мои чувства в тот вечер, — и огромная слеза скатилась по моей щеке. Я уставилась в потолок, чтобы успокоиться, и взмолилась, чтобы никто не заметил, что со мной происходит. Джонах снова опустился на стул.
— Послушай, это я должна извиниться, — сказала я. — Я уверена, ты хотел помочь. Просто с того момента, как я встретила Лайама, моя жизнь начала рушиться. Я потеряла работу, дом, любимого человека, теперь у меня нет будущего. Мне придется вернуться в Ист-Гринстед. Я потерпела крах.
— Да, понимаю, видишь ли, Кэти, сейчас ты в пустыне, о которой я тебе рассказывал, и тебе предстоит пережить тяжелые времена. Но возможно, я помогу тебе… У меня есть квартира здесь, недалеко… ну, ты знаешь об этом. Я сдаю ее на короткий срок. Если тебе совсем негде жить, могу предложить ее тебе за вполне разумную цену.
Я была ошеломлена и не могла понять, издевается он надо мной или нет. Людо однажды рассказал мне, что древние греки употребляли одно и то же слово для обозначения понятий «яд» и «лекарство» (не спрашивайте меня, какое именно). Мне показалось, что это сравнение как раз подходит к данной ситуации. Несомненно, я с удовольствием осталась бы в Лондоне — но в квартире Джоиаха? В любом случае были еще сложности практического характера. Однако его предложение остановило мои слезы.
— Я очень благодарна тебе, но я не могу позволить себе ни платить за квартиру, ни внести залог, — ведь у меня нет работы.
— Ну, что касается залога, я его и не просил. Я понял, что жильцы обычно сами стремятся выплатить мне долг.
Еще бы! Разве может быть иначе, когда они сталкиваются с молотком и лекцией «Введение в философию Ницше»?