— Какой у вас оборот? Казалось, мой вопрос задел Камила. — А в чем дело? Ты что, налоговый инспектор? Вопросы с цифрами оставь мне.
— Можно мне осмотреться?
— Пожалуйста, смотри все, что хочешь.
Дверь из офиса вела в помещение, которое
Камил назвал демонстрационным залом.
— Сюда приходят лучшие покупатели…
— Из северо-западных районов Лондона.
— Нуда, конечно.
Казалось, в этой комнате складировался весь мусор, который сочли недостойным высоких стандартов основного помещения офиса. Я не могла отвести взгляд от одного предмета мебели: это был красный пластиковый стул с угрожающей для детородных органов дырой на сиденье. Несомненно, он предназначался для лучших оптовых покупателей, а перед ними демонстрируют одежду Кейт, Синди и Наоми.
Мы вышли из этого зала и оказались в мастерских, или «на основном производственном предприятии», как сказал Камил. Комната была забита женщинами, согнувшимися над швейными машинками. Думаю, их было около двадцати в помещении-ангаре, напоминавшем размерами среднюю теплицу. Темнокожие лица с тревогой повернулись в нашу сторону, когда мы вошли, но работа не прервалась ни на секунду. Каким-то образом в это же помещение оказались втиснуты четыре промышленных паровых утюга и стол для раскроя. Здесь было одновременно душно и прохладно, и мне немедленно захотелось обмахивать лицо и надеть что-нибудь теплое.
—Тебе придется очень внимательно следить за ними. Все очень ленивы. Если им позволить, будут только пить кофе и обсуждать мои доходы.
Мы снова вернулись в офис. Вики, не двигаясь, стояла около факса. На мгновение я подумала, что ее благоговейное молчание — часть нового современного культа факсопочитания, приверженцем которого она была. Но Камил подошел к ней и, обняв за плечо, произнес:
— Вик, куколка, я показывал тебе не один, а тридцать миллионов раз, как им пользоваться. Нажимаешь на цифры, как на телефоне, потом на эту голубую кнопку, вот так, и нет проблем, вуаля! Правда, заработает не сразу, но все будет в порядке, когда он прогреется. — Затем, убрав руку, он повернулся ко мне. — Ну что, Кэти, мы сейчас работаем над большим заказом. Очень много работы. Ты приступаешь завтра?
Я так и не поняла, какие именно у меня будут обязанности, ну и черт с ним!
—Хорошо. Давайте попробуем, что у нас получится!
Камил улыбнулся и широко развел руки. Думаю, он ожидал, что я брошусь к нему в объятия. Э-э, спасибо, не надо.
Так начался новый и очень сложный период моей жизни. Параллельный мир мог быть создан специально для меня, в нем многое повторялось из прошлого. Ведь я снова занималась модой… ну, или пошивом одежды. А вот в остальном все было иначе. Я работала в мастерской — руководила производством в компании, где шили одежду, в поисках которой покупатели толкаются на грязных маленьких рынках. Такие уродливые синтетические вещи надевают люди в Ист-Гринстеде, когда собираются в магазины, торгующие готовой едой или спиртным. Из прелестного Примроуз-Хилл я переместилась в Килберн, который никак нельзя было назвать хорошим районом. Однажды Людо шутя сказал, что я напоминаю ему Кецалькоатля — бога то ли смерти, то ли войны у ацтеков. Чтобы умилостивить его, нужно было принести в жертву человека: вырезать сердце и другие органы, или он, он… не могу вспомнить, как он проявлял гнев. Так вот, у меня сложилось ощущение, что я не принесла на алтарь этого вздорного божества достаточного количества еще теплого, пульсирующего и окровавленного мяса. Поэтому и оказалась в Килберне и в «Айаб паризиан фэшнз».
Но все же дела не настолько плохи — наказание мне смягчили. До работы я могла добраться на метро: нужно было выйти на станции «Уиллзден грин», а затем пройтись пешком минут двадцать. Или сесть на автобус — он останавливался еще ближе к мастерской. Выезжать из города в часы пик на общественном транспорте было на удивление просто и приятно. Никто не спешил* не толкался и не шарил по карманам. Всегда находились свободные места. В основном моими попутчиками были пенсионеры, которые отправлялись куда-то по своим простым, непонятным посторонним, делам.
В первое утро я решила привести в порядок офис. Мы выбросили три полных пакета мусора и переставили мебель. Вики оказалась довольно исполнительной, требовалось только подробно объяснить ей задачу и внимательно следить за ее выполнением. Камил, стремительный и незаметный, как горностай, появлялся и исчезал через неопределенные промежутки времени. Его реакция на переустройство империи была разной: он выглядел то ошарашенным, то вполне довольным.