— Да, просто гениально.
Итак, дело не в проституции, а в наркотиках. Хуже это или лучше? Конечно, это всего лишь на волосок от… но, учитывая, что речь идет о героине, а не о щепотке марихуаны на курево, думаю, чаша весов склоняется в сторону худшего. Я жутко разозлилась, что Джонах втянул меня в это дело.
В конце концов, согнувшись под тяжестью семидесяти двух экономичных упаковок туалетной бумаги, вернулся Камил.
— Вики, вали отсюда, пойди еще немного отдохни. Уже полчаса прошло после твоего последнего перерыва, — резко произнесла я. Вики же была слишком ленива, чтобы проявить недовольство.
— Кэти, слова «вали отсюда» совсем не в твоем стиле. Что произошло?
— Что бы там ни было, Камил, наркотики или шлюхи, или и то и другое — я увольняюсь в любом случае.
— Кэти, Кэти, что тебе наговорили эти женщины? Тебя ввели в заблуждение. Ты не понимаешь.
— Одна из швей рассказала мне о проститутках, а Вики объяснила, что это лишь прикрытие для распространения наркотиков. Я не хочу иметь ничего общего ни с ними, ни с тобой, ни с чем вообще.
Я взяла пальто и сумку, а Камил протянул руку, чтобы остановить меня. И все мое унижение, вся горечь, боль и отчаяние от очередного провала выразились в одном точном ударе, попавшем точно в челюсть Камила. Он упал, как мешок с дерьмом, извините меня за это выражение. Но к несчастью, он свалился напротив двери и, пока я пыталась открыть ее, начал умолять меня:
— Кэти, позволь я тебе все объясню, расскажу о моих людях. Дело не в наркотиках и не в проститутках. Мы курды, нас ненавидят в Турции, Ираке и Иране. Нас преследуют американцы, против нас весь мир. И только Курдская рабочая партия защищает права курдов, а я работаю на благо партии, помогаю им: оружие, лекарства, средства связи. Я просто делаю вид, что связан с наркотиками и девочками. Пожалуйста, поверь, это правда. И именно на эти цели поступают и тратятся деньги. Мы борцы за свободу!
Последнее смелое заявление было произнесено уже не с таким вдохновением — Камил начал громко орать. Дело в том, что я по-прежнему пыталась открыть дверь, и она зажала какую-то мышцу на его тощем бедре. Я села и задумалась: была ли борьба за свободу еще менее благовидным занятием, чем сутенерство и наркотики? Да, в некоторой степени. А что, международный терроризм лучше? Думаю, нет. Я имела весьма слабое представление о положении курдов. Похоже, как и сказал Камил, в последнее время их немало поливали дерьмом. Мне хотелось поверить ему. Ведь это означало, что я смогу заняться реализацией своего плана с почти чистой совестью. Да и, в конце концов, что еще мне оставалось?
Глава 17
Чай в доме Айабов, яркий снегирь и праздник
— В воскресенье я встречаюсь с дядей Ширку. Думаю, он может помочь нам с финансированием.
Прошла еще одна неделя, и я разработала бизнес-план. По самым реалистичным прогнозам, мы сможем предложить образцы для продажи в розницу к концу января. Тогда у меня в запасе два месяца на то, чтобы создать коллекцию и подготовить образцы моделей. График напряженный, но вполне реальный. Я приняла решение забыть о Лондоне. Слишком много неприятных воспоминаний было связано с этим городом. Тем более что большинство оптовых покупателей «Пенни Мосс», а соответственно и мои связи, были сосредоточены на юге Англии, а также в нескольких северных представительствах: один магазин в Дублине, еще один в Корке и три или четыре в Европе.
Я обзвонила полдюжины знакомых закупщиков: это были лучшие мои контакты, и у нас установились хорошие отношения в основном на почве неприязни к Пенни. Практически до всех докатился неопределенный слух о том, что я «перешла в другое место», но вся правда не вышла за пределы зоны сплетен, ограниченной шоссе М-25. Я же поведала им большую часть правды: что последние два года в основном занималась дизайном коллекций для «Пенни Мосс», а сейчас начала сотрудничать с широко известным английским производителем. И все проявили огромное желание взглянуть на коллекцию, которая по качеству обещала быть не хуже, чем одежда от «Пенни Мосс», но на треть дешевле.
— Отлично, — ответила я, почти не слушая Камила.
— Есть одна маленькая проблема.
— М-м… какая именно? — Я думала о пуговицах. Хорошие пуговицы очень много значат, удивительно, как часто хороший костюм портят…
— Мой дядя Ширку — скверный человек. Ему очень нравится высмеивать меня, он считает, что классно шутит! И говорит обо мне всякие глупости.
— Что за глупости? — Мне стало интересно, но не очень.