Я даже возразить не успела, как она ловко содрала с меня платье и, схватив за руку, потянула за собой, куда-то в еще большую густоту пара.
— Тебя как зовут? Я Елма, я тут банщица. Цитрус любишь или ваниль? Хотя нет, наверное, груша! Да, определено груша! Сладкая, с сочной мякотью, это про тебя! — тараторила она, толкая меня перед собой и вынуждая лечь на теплый каменный стол. — Я из тебя такую красотку сделаю, все обалдеют! Ты и сама красивая, только выпарить грусть и печаль, и станешь просто царицей. Так как, говоришь, тебя зовут?
— Лима! — успев ответить перед новым потоком информации, я уткнулась лбом в теплый камень и закрыла глаза.
— Ой, какое имя красивое! Прямо подходит тебе!
Она болтала без умолку, рассказывая, как ей нравится ее работа, потому что лучше для нимфы и быть не может, чем превращать замухрышек в красоток. О хозяевах упоминала лишь вскользь, отметив лишь то, что своих они не обижают, и вслух примерила на меня какие-то наряды.
— У меня есть одежда. Та коробка, — пояснила я, и она немного расстроилась.
— Жаль. Но надеюсь, оно очень красивое.
Прополоскав меня в десятке вод, она отходила меня вениками из трав и натерла маслами с головы до ног.
— Пошли! — Едва ли не стянув меня за ногу с лежанки, повела дальше по лабиринтам, совершенно дезориентируя в пространстве. — Тебе сюда! Была рада познакомиться! — Все так же позитивно сказала она и, не дожидаясь моего ответа, впихнула в кабинку, воздух в которой поднялся от пола к потолку и закружился, сдувая с меня ароматные капли.
Когда все закончилось, я мысленно представила, как торчком стоят волосы и тряхнула головой, не сразу понимая, что дверь передо мной открылась, приглашая в свободное от пара помещение, скудно обставленное лишь туалетным столиком и несколькими зеркалами.
— На стул. Живо. — Седовласая женщина, стоящая возле стены так, что я ее не заметила и подскочила от испуга, пальцем указала мне на единственный стул, и я вновь не стала спорить.
Она оказалась еще более щепетильной к своей работе и мучила меня точно пару часов, то наклоняя голову для завивки, то дергая пряди густой щеткой, то заставляя по долгу сидеть с закрытыми глазами, чтобы нанести макияж.
— Одевайся, я закончила.
Мне в руки пихнули мою же коробку, к которой я уже приросла, и нетерпеливо затопали ногой в ожидании.
Торопливо развязав ленту, я с затаенным дыханием подняла крышку, совершенно не понимая, что за конструкция передо мной. Куча мелких цепочек, куски почти прозрачной сетки и... Все. Больше нечего. Цепочки и телесная сетка.
Отличный наряд, Атхор. Спасибо, удружил.
Не дожидаясь, пока я додумаю, грозная дама вынула наряд и расправила его, приказывая мне подняться и повернуться к ней спиной.
Она ловко, будто занималась этим всю жизнь, нацепила на меня наряд, который прохладой обдал тело, и подтолкнула к зеркалу.
На меня смотрела не я.
Если в салоне я решила, будто это лучшее, что со мной можно сделать, то я ошибалась. Кожа сияла, мерцая едва заметной крошкой блесток, волосы волнами пышными и воздушными рассыпались по голым плечам, а глаза смотрели так завораживающе, что я покачнулась от впечатления.
— Жди здесь. За тобой придут. — Она вышла и плотно закрыла за собой дверь, оставляя меня одну и позволяя рассмотреть внимательный чудаковатый наряд, который оказался просто верхом соблазна.
Сетка под каскадом цепочек скрывала лишнее от глаз, но со стороны я выглядела совершено обнаженной. В тонкой, звенящей и покачивающейся от каждого движения сбруе, которая подчеркивала каждый изгиб, делая бедра более округлыми в горизонтальных линиях и грудь более привлекательной, под скудным укрытием.
Черт, я хороша. Это сложно было отрицать, и я, продолжая узнавать себя со стороны сексуальной женщины, даже не заметила, как быстро прошло время. Я очнулась, лишь когда дверь открылась и в комнату вошел красноволосый.
— К празднику все готово. — Он вытащил из кармана темную ленту и тонкий кожаный поясок. — Сами наденете или мне вам помочь?
— С чем?
Он качнул пояском в воздухе, и я поняла, что это вовсе не поясок. А ошейник. Знак моего рабства, которое в полной мере начнется сегодня.
— Я сама. — Я выхватила его из чужих рук и, стараясь не думать, застегнула на шее. — А это?
— Это на глаза. Хозяева любят сюрпризы, и любят ими быть, — объяснил он и, все же подойдя, плотно прикрыл мои глаза полотном, через которое не было видно ни черта. — Пойдемте.