Я услышала, как Батист сглотнул.
— Скажи ей, что мы не враги, — прошептал он.
Не поворачивая головы, я покрутила глазами, и мои брови поползли вверх.
— Ты же это не мне? — едва слышно спросила, покрываясь испариной.
— А кому еще?
— Ты в своем уме? Это же змея. Ядовитая змея!
Кобра, выбравшись из корзины, стала шипяще подползать ко мне.
— Скажи этому болвану, что я и его отвратительную речь прекрасно поняла, — донеслось до меня сквозь шипение.
— Она говорит, что поняла тебя, — немея, произнесла я.
— Тогда чего ей надо? — хрипло спросил Батист.
И тут до меня дошло, что я понимаю язык змеи!
Нервно усмехнувшись и пошатнувшись, я лишилась чувств, напоследок лишь услышав: «Лови ее!», — и почувствовав теплые объятия Батиста.
Из обморока я выходила в пьянящем тумане. Красивое лицо Батиста надо мной расплывалось, превращая его в толстого великана. Вокруг его лица хороводом кружили разноцветные звездочки. И на мгновенье мне это даже показалось забавным, пока из-за его плеча не поднялась змеиная голова.
— А-а-а!!! — Я резко села, чем напугала и Батиста, и кобру.
Он шмякнулся задницей на пол, а змея юркнула в свою корзину, откуда донеслось:
— Чего так орать-то?!
Меня опять затрясло.
— Что… здесь… творится? — отрывисто и требовательно спросила я.
— Как — что? — удивился Батист, поднимаясь с пола и потирая свое плечо. Хотя я не понимаю, причем тут плечо, если ударился он… ну… этим самым…
Я схватила его за руку, дернула обратно на кровать, с которой он упал, прильнула к его уху и прошептала:
— Я слышу змею… Я ее понимаю… Это же чистое безумие…
Батист снисходительно улыбнулся и прошептал в ответ, обжигая мою щеку своим мятным дыханием:
— Так в этом и заключается твоя особенность, дорогая. — Он занес руки за мою шею, расстегнул и снял ошейник и, гремя цепью, откинул его в сторону. — Когда Александр и Кэлердон фон Амтус де Артун узнают о ней, боюсь, как бы они не стали твоими рабами, — усмехнулся он.
— Какая еще особенность? — сиплым от волнения голосом спросила я. — Я Лима. Обычная женщина, проданная в рабство…
— Ты была у Дегустатора? Он что, ничего тебе не сказал?
— Написал обо мне в рекомендации, которую я в глаза не видела! — Я начинала паниковать.
Батист ласково погладил меня по голове и шепнул:
— Ты же нагиня, Лима. Прекрасная дочь могущественной расы, обладающей такими сильными чарами, которым подвластны сильнейшие мира сего. Тебя пророчили в Книге Предков.
— А! И только! Можно я еще немного в обмороке полежу? — Я головой бухнулась на подушку и уставилась в потолок. Спустя секунду снова поднялась и завопила: — Какая еще нагиня? Я женщина! Полноценная! У меня нет никакого змеиного хвоста! И я не искушаю мужчин!
Уголок губ Батиста насмешливо приподнялся.
— Правда? — прошептал он, руками обвивая мою талию. — Совсем не искушаешь? Ни одного? — Его губы опустились к моей шее и стали оставлять на ней дорожку легких поцелуев. — Ты особенная, Лима…
Запрокинув голову, я судорожно выдохнула.
— Это неправда.
Батист отвлекся от моей шеи и посмотрел мне в глаза.
— Чистая правда. Раса нагов была медленно истреблена, когда их посчитали искусителями и губителями. Но они предрекли, что придет день, когда раса возродится, потому что была спасена одна пара. Живя в бегах, они все же плодились. Их кровь, обладающая неизмеримой силой расы, передавалась от поколения к поколению. «И настанет тот день, когда наг и нагиня встретятся, и обретут они любовь, и размножат расу свою по всей вселенной», — процитировал Батист. — Ты должна найти его.
— Кого?
— Своего истинного. Когда вы воссоединитесь, ты обретешь свой облик.
— Очень неудачная шутка. Раз я такое божество, что ж вы все так легко отдали меня этим извращенцам Алексу и Кэлу?
— А что они с тобой сделают? — пожал плечами Батист. — Убьют? Не рискнут. Трусливые. Те, кто принимал участие в истреблении расы нагов, все мучительно погибли. Ходит поверье, что любого, кто обидит вас, ждет смерть.
— Я не верю тебе! У меня есть дочь! Нормальное человеческое дитя!
Он улыбнулся еще шире, а меня бросило в жар.
Змея в коробке хихикающе поддразнила:
— Нормальное человеческое дитя.
Схватившись за голову, я закрыла глаза и прошептала:
— Боже…
Глава 18
— И что мне делать? — обреченно спросила я.