— В твоих устах «Лима» мне нравится больше.
Наверное, со стороны это выглядело глупо, но мы просто стояли и смотрели друг на друга, без слов, без эмоций. Лишь тишина и полное внимание, с которым каждый из нас педантично следил за каждым вздохом другого.
— Я совершил ошибку.
— В чем?
— Что позволил Рею привести тебя сюда, Лима. Я не должен был. Надо было послушать свои инстинкты и забрать тебя себе.
— Я не вещь, Атхор. И ты это знаешь.
— Знаю, поэтому не поступил так. Возможно, в этом нет логики, но с ними у тебя было больше шансов вернуть своего ребенка, и ты уже добилась, чего хотела.
— Спасибо за платье.
— Не за что. Но у меня есть еще кое-что для тебя. Посмотришь?
— Подарок?
— Да. Думал, мне не хватит храбрости его подарить, но ты сама пришла. Наверное, это знак. — Мужчина протянул ладонь, приглашая меня за собой, и я ответила.
Уже в кабине пилота он остановился и начал искать что-то в ящике пульта управления, пока я оглядывалась, не веря, что я совсем недавно была здесь. Будучи никем, рабыней, у которой нет страховки и уверенных планов на жизнь.
Как быстро все меняется…
— Вот. Это тебе.
Маленькая коробочка с красной ленточкой оказалась у меня в руках.
Растянув узелок, я подумала о том, что в моей жизни было лишь два подарка и оба они от одного лишь Атхора, который напряженно следил за моими пальцами, сверкая темнотой черных глаз.
— Что это?
— Это око памяти. Оно помогает вспомнить, что-то, что можно забыть. — На тонкой цепочке висел золотистый кружочек со стеклянной сердцевиной увитой мелкими сверкающими жилками. — Надень его и подумай о том, что хочешь увидеть.
Он помог мне набросить на шею длинную цепочки и положил пластинку в ладонь.
— Подумай. Что ты хочешь вспомнить?
Перед глазами появились воспоминания того, как я держала свою малышку на руках сразу после родов. Маленькое тельце, тонкие пальчики и очень умные для младенца глаза. Она словно уже тогда знала то, что скрывалось столько лет.
Моя девочка, моя маленькая.
Я скучала по ней каждой клеточкой своей кожи, каждой мышцей своего тела и обнять ее стало первостепенной жизненно необходимой задачей.
— Что ты видишь?
— Свою дочь. Я очень по ней скучаю. Очень. — Сердце дрогнуло и сжалось, а в закрытых глазах выступили слезы, угрожая вот-вот сорваться вниз и влажными полосками остаться на щеках. — Привези ее Атхор, или я умру без своего ребенка.
— Я сделаю это для тебя, Лима. — Он шагнул вперед, становясь вплотную ко мне, и нырнул под цепочку, связывая нас в одном кругу. — Только посмотри на то, что я сам боюсь забыть. Ты должна знать.
Тело обдало жаром, а череда воспоминаний Атхора закружила меня в вихре.
Этого не может быть!
Глава 26
Темный зал, сцена, которую освещали, дабы выгодно показать товар, и я на ней. Обнаженная, подавленная, со злыми молниями в глазах, которые то и дело устремлялись в рыхлое тело Риза, что стоял совсем рядом.
И ощущения...
Не мои, Атхора.
Горячие, пылкие, нетерпеливые. Я вспомнила, как спокойно и уверенно он тогда держался, и не представляла, как умело он скрывал этот вихрь в душе. Я видела себя его глазами, чувствовала сомнения, что душили горло, первые прикосновения и ток, что пробежался под его кожей. Ревность, что колючим комком стояла в легких, при воспоминаниях о том, как Рей брал меня спустя несколько минут после покупки.
Мне тогда не показалось. Он действительно ревновал, и неуверенность расшатывала привычный мир дворецкого, который не мог понять, что так сильно тянуло и влекло его к рабыне, глаз с которой он не спускал.
Действительно.
Я видела себя в его воспоминаниях так часто, что на мгновение мне показалось, будто с моим появлением в его жизни исчезло все остальное, и только я, я и я.
Сплю, ем, молчу, растираю пальцы, когда думаю, что никто на меня не смотрит.
А вот и ожидание перед встречей с Дегустатором, вспышка и взрыв. Как я запрокидываю голову от его ласк, как закатываются глаза, и как тонкие пряди липнут к влажному лбу. Как мужчина горит! Полыхает огнем, не в силах сдержать желание, что рвет его изнутри.
Его влажные пальцы во мне, там, в маленькой темной комнате на кожаном диванчике, поцелуй, первый и жадный. И жажда, слишком сильная чтобы вынести и не побежать по горящим углям к живительной влаге. Стоны, руки, губы, плечи. Его взгляд метался по моему телу без возможности выбрать что-то одно, и первое движение языка, мое послушное тело в его руках, и резкие толчки на грани безумия. Все перемешалось в один ужасающе великолепный момент, который омрачала лишь краска прощания.