- Вам не нравится мое имя, данное при рождении? – Решила я издалека выяснить причину смены моего имени.
- Оно возвращает тебя к той прошлой жизни, которой отныне у тебя нет. Сейчас ты в моей власти, и я хочу дать то имя, которое тебе подходит и то, которое тебя украшает.
- Хорошо. – Покорно согласилась я, пытаясь сдержать предательские слезы, готовые политься из глаз от боли потери самой себя.
Грубые сильные ладони притянули меня к себе и по-хозяйски легли на ягодицы, сильно сжимая их и прижимая к твердому мужскому телу. Мое дыхание прервалось от неожиданности. Наши взгляды соединились, и мы долго смотрели в глаза друг друга.
- Ты прекрасна, когда покорна и в тоже время горда. Твои вспышки гнева и пламя, меня еще больше заводят.
Я отвела взгляд. Мой хозяин сам себе противоречит. Его же бесит, когда пытаюсь говорить наперекор. И он не давал хотя бы на миг быть той, которой я самом деле была.
- Утоли мой голод. – Отдал свое распоряжение Ратмир.
Мои руки потянулись к ширинке, но мужчина отступил и сел на диван, я подошла к нему, и встала перед ним на колени между раздвинутыми мужскими ногами.
Прикусив нижнюю губу, я не решалась начать.
- Я жду, Белла.
И я начала, загоняя свою робость и советь глубоко в себе. Словно со стороны я смотрела на свои движения, я была отстраненной, так проще воспринимать действительность. Мои пальчики расстегнули ширинку, я вынула член на свободу и прикоснулась нежно язычком до влажной головки, чуть посасывая и скользя губами по всей длине члена.
- Хватит! – Раздался властный приказ, и я остановилась.
- Я сделала что- то не так? – Спросила я, не понимая негативной реакции хозяина на мою ласку.
- Бесчувственную куклу я могу вызвать из притона. – Недовольно буркнул Ратмир, вынимая из кармана пиджака сигару и закуривая ее. Едкий дым от сигар раздражал глаза и ноздри, но я не смела сдвинуться.
- Я же и есть та кукла. Вы купили меня, одели в дорогую одежку. – Сказала я, не боясь гнева мужчины.
- Ты так считаешь? – Схватив мой подбородок, прошипел Ратмир, и приближая мое лицо к себе. Мне пришлось подняться с пола и стоять сгорбленной лицом к лицу с разгневанным хозяином. Его зрачки были расширенными, а глаза пылали от ярости.
- Я называю вещи своими именами. И я смирилась с ролью рабыни. И не пойму, что вы хотите от меня? Чувств? Это о каких чувствах идет речь? Любви, дружбы...?
- Довольно. Закончили. Ты много болтаешь. Я хочу спустить пар.
В мои губы впились жестко и грубо, заставляя испытывать боль и власть надо мной, мне ничего не оставалось, как позволить терзать мое тело и душу.
Одно движение и я без бюстгальтера, мою грудь мяли и сжимали до красноты на коже, а руки скользили по моему позвоночнику ниже, и я, почувствовала, входящий в мой анус палец. Сжавшись, я не хотела повторения, еще саднящая боль не прошла.
- Прошу не надо. Мне еще больно. – Умоляюще попросила я, надеясь, что Ратмир не причинит снова боль.
- Это твое наказание. И думай, что и кому ты говоришь. Ты не имеешь права голоса. Ты позволила себе лишнее. – Ледяным и спокойным голосом произнес он, спуская мои трусики вниз и углубляя палец, раздвигая половинки ягодиц, раскрывая и наслаждаясь моей болью и слабостью перед ним. Я никто, пыль под его ногами, без имени и прав.
Слезы боли и отчания текли по лицу. Я терпела, кусая губы до крови, и чувствуя металлический привкус крови во рту. Разрывающая боль усилилась, когда вместо пальца в анус уперся каменный член, меня грубо насадили и я услышала из гортани хозяина довольный рык.
Насладившись моей бесправностью меня грубо отпустили. и я повалилась на пол. Слезы высохли, сердце заледенело внутри.
- Свободна. - Жестко хлопнув ладонью по моей многострадальной попе, приказал мой хозяин, поднимаясь и поправляя на ходу одежду.
Я втянула в себя воздух, чтобы сдержать стон боли, который норовил слететь из искусанных губ. Не поднимая глаз на мужчину, собрала с пола смятую одежду, рваными движениями натянула на себя платье, а нижнее дорогое белье сжала в руке и превозмогая боль, поднялась с пола, вернув своему лицу полную покорность, хотя внутри горел пожар мести. И я не понимала откуда в человеке столько жестокости и безразличия.
Прошло три дня
Я лежала с закрытыми глазами и прислушивалась к тихому дыханию спящего за моей спиной хозяина. Только ночью я могла принадлежать самой себе и позволяла себе хоть немного забыться. И насладиться покоем, а также надеяться, что в скором будущем мне удастся выбраться из этого рабства. Я упустила сегодня шанс поговорить с родными, увидев лежащего на столе телефон домработницы, побоявшись, что за этим проступком последует, да и не хотелось навредить доброй женщине.