Решила попросить в долг у друга отца в счет зарплаты, но тот извернулся и мягко сказать отказался в помощи. Со слезами на глазах, я вышла из дома, понимая, что другого выхода нет.
Дорога в городскую квартиру немного отвлекла от мыслей, я вспомнила про подругу. Ее отец был богат и мог помочь. Доехав до Москвы, я набрала номер подружки. Та сонно ответила на звонок.
- Привет. Ты забыло о разнице во времени, подружка?
- Извини, но времени мало. У нас проблемы. Не знаешь, твой отец может одолжить деньги?
- Думаю да. А что случилось? – Уже проснувшись, спросила Кира, понимая, что подруга не стала бы беспокоить по пустякам.
- Неприятности у папы на работе. – Поморщившись, солгала я подруге.
- Да, ладно?- Махнув рукой, сказала девушка, но увидев мое грустное лицо, она умолкла. – Я спрошу. А о какой сумме идет речь?
- О двух миллионов долларов. – Проговорила я, понимая, что эта огромная сумма.
- Ого! – Воскликнула подруга, закашлявшись. – У твоего отца хорошие аппетиты. Не знаю даже. Спрошу, конечно. Он сейчас не дома. Очередную девицу охмуряет, как придет, я узнаю. Позвоню через час. Дам точный ответ.
- Хорошо, спасибо за помощь.
- Да, лан. Ты что-то бледная и худая. Совсем измотала себя знаниями?
Я невольно улыбнулась. Хотелось поделиться с Кирой проблемами, но не готова пока. Настроения нет.
- Я буду ждать от тебя ответа. Пока. Папе привет передай от меня.
- Ок, дорогая. Хотя, он стал таким самоуверенным после романа с двадцатилетней тупой американкой. Позже созвонимся. По ходу явился. Я отключаюсь.
Разговор с Кирой, дал хоть какую надежду, что деньги будут и все эти проблемы закончатся для нашей семьи.
Через час, как и обещала, подруга перезвонила. И с печальным лицом сообщила, что отец не сможет дать два миллиона. Максимум пятьсот тысяч.
Я согласилась принять деньги. Отправила номер своей банковской карты. Я понимала, что этого будет мало. И не поможет. Но может получиться потребовать отсрочку? Хотя это глупо надеется на это. Я помнила еще его грубую хватку. Этот мужчина привык получать все и сразу. А пятьсот тысяч не покроют и половину долга. Поблагодарив подругу, я отключилась. На циферблате половина восьмого. Осталось полтора часа на сборы.
Глава 4
В последнюю минуту, я передумала и отдала полученные деньги от отца подружки сестре. Я солгала Лене, что этих денег хватит, чтобы вернуть родителей. Так как понимала, что эта сумма слишком мала. Ратмир не согласится. И швырнет их мне в лицо. Я их потеряю. А так они останутся у родителей, и им будет на что жить, а моя жизнь мне уже не принадлежит. Я испробовала все шансы, но потерпела неудачу.
Я испугалась, когда машина резко затормозила, и в нее забрались два амбала. Мне связали глаза и запястья. И так в полной темноте мы доехали до места. Я сначала боялась, что мне сделают что-то, но к моему счастью, мужчины вели себя тихо, лишь иногда между собой переговаривались на иностранном языке. Точно не знаю, сколько мы ехали, мне показалось около часа, но может больше.
Громкая музыка встретила нас. Меня выволокли наружу из авто и повели за собой, натянув поводок. Я как собачка шагала следом, иногда спотыкаясь и почти падая, но меня успевал поймать второй амбал шагавший рядом. Я так поняла прикасаться ко мне и, разговаривать со мной, было запрещено, так как каждая моя попытка заговорить обрывалась на корню. И я перестала пытаться, просто шла, молча, словно на казнь.
Перешагнув порог душного помещения, мне, наконец, сняли повязку с глаз и развязали руки. Звуки женских слез и криков, сквозь смех веселых, полуобнаженных девушек меня удивил. Так как я оказалась в очень откровенном месте и не понимала, что меня ждет дальше. В комнате не было ничего кроме лавочек по кругу. В центре веселились и танцевали пять девушек навеселе или под кайфом, а напротив меня сидели тихие иногда плачущие над своей горькой судьбой три девушки. Я девятая.
Девять погубленных жизней. Девять будущих матерей, но судьба распорядилась иначе. Наша жизнь полностью принадлежит одному человеку и имя ему Ратмир.
Я вздрогнула, когда дверь отворилась, и вошел светловолосый высокий худощавый мужчина.
- Выходите, нужно вас привести в божеский вид, а то на вас смотреть жалко. И за вас дадут лишь гроши. – На ломанном русском проговорил он. Мы молча и одновременно переглянусь со спокойными девушками и поднялись со своих мест, а веселящихся девушек пришлось выводить силой.