— Язычок покажи, Эли, — говорит Эргор. — А то вдруг у тебя на языке есть неприятные сюрпризы.
Глава 2. Братья
Я — Чистая.
Так называют тех, у кого нет мутаций, наростов, новообразований или лишних пальцев.
Чистые — большая редкость.
Конечно, речи не идет о частых страшных мутациях среди моего поколения, но проблемной кожей, неровными зубами, пятнами на коже никого не удивишь.
Чистые — это дар, который преподносят важным гостям в надежде на их милость.
Вот и моя очередь настала быть подношением.
Я хотела изуродовать свое лицо, когда мама сказала, что по приказу мэра “Аталантиса” мне придется развлечь трех гостей, которые прибыли на станцию с миротворческой миссией, но меня остановили.
Вот такие нравы и традиции на “Аталантисе”: верхушка власти выказывает глубочайшее уважение гостям тем, что дарит живых девушек и юношей.
— Язычок, Эли.
Может, откусить язык, а после истечь кровью и умереть?
— Не дури, — Эргор удивленно вскидывает бровь. — Открывай ротик и показывай язычок.
А затем недовольно щурится, давит пальцами на мои челюстные мышцы и разжимает рот. Его перчатка пахнет терпкой кожей, древесной смолой и острой технической смазкой.
Убирает руку с моего лица:
— Показывай язык.
Его голос вибрирует тихим гневом, который оплетает мозг черной паутиной, и высовываю язык против своей воли, будто кто-то на несколько секунд завладе телом.
И сижу у ног Эргора с высунутым языком. Не моргаю и смотрю в его скуластое лицо.
— Красота, — улыбается он и медленно снимает перчатки, палец за пальцем освобождая, — парни, идите и полюбуйтесь.
Я вижу, как из глубины покоев движутся в нашу сторону две тени. Бесшумные, как хищники.
Еще двое мужчин, и ни в одном из них я не чувствую доброты или жалости ко мне.
Второй гость — высокий блондин с почти белыми волосами, которые аккуратно зачесаны назад волосок к волоску. Жесткие и острые черты лица, хмурые брови, стальные глаза и презрительно поджатые тонкие губы. Весь какой-то холодный и отстраненный
Его форма отличается от формы его друзей. Она более официальная: мундир с воротником стоечкой и черная рубашка с серебряными пуговицами.
— Смотри-ка, ей, кажется, наш младшенький понравился, — Эргор низко и хрипло смеется. — Взгляда отвести не может.
У правого глаза блондина, над бровью и на линии глазницы, пробита татуировка. Небольшая из трех коротких черных штрихов.
— Что скажешь, Рензо? — Эргор пихает блондина в бок и усмехается, — нравится девочка? Оставляем?
Беглая тень по лицу Рензо, и он делает шаг к обзорному окну:
— Ну и вид тут, — хмыкает, игнорируя меня и мой высунутый язык, который уже ноет от перенапряжения. — Вживую все выглядит куда хуже, чем на фотографиях со спутников.
С кончика языка тянется капля вязкой слюны.
— Посмотри на меня, — говорит третий мужчина.
Здоровый, мускулистый и через тонкую черную ткань его формы проступает крепкий и четкий рельеф мышц и угадывается каждый кубик пресса на поджаром животе.
Мощная бычья шея.
Несколько прядей светло-каштановых с пшеничным отливом волос выбились и прилипли к его лбу, словно он только что снял шлем или вышел из драки. Лицо будто из камня из камня — волевой подбородок, прямой нос, четкая линия подбородка и широкие скулы.
Глаза под нахмуренными бровями — холодные, как изморозь на платине. Взгляд — тяжелый, пронзительный, немигающий.
И ассоциация у меня с ним — угрюмый зверь, который раздумывает сожрать или не сожрать меня. Или со мной будет много возни?
— Согласись, Варгус, милашка же, ? — Эргор скалится в улыбке, разглядывая меня, а затем тянет ко мне руку и прижимает указательный палец к моему языку. — И правда, чистая. Беженцы в последней волне были уже все под радиацией, а на этой ни пятнышка.
Я выдыхаю и краснею. Хочу спрятать язык обратно в рот, но я не могу пошевелиться.
Варгус лишь кивает и прищуривается на меня. В его глазах тоже пробегает желтая искра, от которой меня бросает в дрожь. Что это? У людей глаза не меняют цвет.
— Люди вообще по своей природе слабые и жалкие, — тихо и с угрозой отвечает Варгус. — Тебя отправили к нам и не сказали, кто мы есть?
Эргор ведет пальцем по моему языку вниз и убирает руку:
— Так уж и быть, ответь моему брату.
Брату? Мне бы уже закрыть рот, но в изумлении я так сижу с высунутым языком.
— Да, детка, мы братья, — Эргор усмехается, касается моего подбородка и медленно закрывает рот. — И часто делим одну добычу на троих.