— И, что, мы вот такую красоточку и пустим к этим мужланам? — лениво вопрошает Рензо, застегивая мундир под горлом. Косится на меня. — И скажи, что это мэр такой напряженный был?
— Я попросила его быть со мной вежливым.
— Ты ему пригрозила тем, что натравишь злых и голодных волков? — Эргор затягивает ремень на брюках, глядя на меня исподлобья.
— Да.
Варгус хмыкает и поправляет высокий ворот черной рубашки с золотыми пуговицами. Накидывает на плечи мундир:
— Если хорошо попросишь, то, конечно, покусаем.
Через пару минут оборотни стоят передо мной при всем параде. В мундирах с золотыми наплечниками, брюках с лампасами и высоких и начищенных до блеска сапогах они торжественно пугающие.
В таких “нарядах” мужики и развязывают войны, принимаю решения о геноциде, порабощают целые народы.
Резко писать захотелось, будто мочевой пузырь сжался от страха.
— Альфы из “Ликанезис” запросили стыковку со станцией, — напряженно объявляет Саймон из динамиков у потолка.
— Ясно, — Эргор кривится и недобро щурится на меня, — значит, ты за дружбу.
— Да, — немного приподнимаю подбородок, чтобы за наигранным высокомерием скрыть взволнованность, — но и твой Советник говорил, что Коалиции будет выгодно сотрудничество с Альянсом.
Варгус, которого я приплела к дружбе, как Советника, вскидывает бровь и говорит:
— Ловко ты стрелки на меня перевела, но да, мы должны думать о выгоде, — усмехается, — то есть ты готова поспособствовать тому, чтобы Альфы “Ликанезиса” серьезно задумались о сотрудничестве с Коалицией?
— И в знак тесного сотрудничества мы, видимо, пустим тебе по кругу? — смеется Эрго и размашисто шагает прочь. — Ну, в принципе, если разделил одну сучку, то можно и поговорить о сотрудничестве.
— Выдержит ли Эли? — Рензо следует за ним.
— Раз она говорит о дружбе, то, похоже, считает, что выдержит, — Эргор пожимает плечами, — но я уверен, что “Ликанезис” сорвет переговоры.
— А если серьезно, Эр, — Варгус похрустывает шейными позвонками, — совместная миротворческая миссия Альянса и Коалиции будет предостережением, что мы можем стать союзниками.
— Я бы все же предпочел надрать им задницу.
Двери каюты перед Эргором разъезжаются в стороны, и оборотни выходят. Медлю несколько секунд.
Я вынудила Мэра Азула извиниться, а это значит, что от меня очень многое зависит, и поэтому я должна быть бесстрашной и решительной.
— Эли! — долетает до меня недовольный голос Эргора. — Ты передумала?
Подхватываю подол легкой полупрозрачной накидки и на носочках семеню к дверям, которые со скрипом закрываются и вновь разъезжаются, когда я к ним подхожу.
Между ног от каждого шага тянет, но я держу лицо невозмутимым. Лишь прикусываю кончик языка, чтобы отвлечься от тянущего дискомфорта внизу.
— Может, — Эргор оглядывается на меня с хищной и алчной улыбкой, — устроить кровавую грызню с “Ликанезис” из-за этой крошки не такая уж и плохая идея?
— И натравим на себя многих других, — цыкает Варгус, — напоминаю, как мудрый Советник, что миротворческая миссия накладывает на нас много ограничений и обязательств перед Межгалактическим Содружеством. Одна ошибка, и Альянс натравит на нас…
— Зануда, — Эргор потягивается и зевает. — Я понял. Это “Ликанезис” должны допустить ошибку. Это они должны все начать.
Выныриваем из коридора к центральной мостовой паутине, что соединяет жилые блоки верхнего яруса между собой длинными и широкими пролетами, на которых, за неимением прогулочных улиц, скверов и парков, жители станции обычно собираются для прогулок и общения.
Но сейчас здесь пусто. Лишь молчаливые охранники стоят у арок жилых блоков молчаливыми истуканами.
В центре, где все пролеты соединяются в одну площадку, нас ожидает бледный и напряженный Мэр Азул.
— Альфы “Ликанезиса” прибыли на станцию.
— Мы в курсе, — скучающе отвечает Эргор.
— Я смиренно, — Азул прижимает ладони к груди, — прошу вас помнить, что я ответственен за тысячи и тысячи жизней. Я не хочу потом пожалеть, что однажды осмелился попросить помощи у оборотней.
— Какая на тебе ответственность, Эли, — Рензо оборачивается на меня с усмешкой. — Подружить оборотней? Справишься?
Глава 29. Давайте дружить
Главный приветственный зал станции навевает уныние.
Серые потолки в зале — низкие и давят, а иллюминаторы - небольшие и мутноватые от многочисленных циклов перепада температур.
Краска на стенах местами облупилась и потрескалась, обнажая слои более старой краски, а кое-где даже видны пятна ржавчины. Несколько стеновых панелей у лифта заменены на новые, и не совпадают по цвету и фактуре.