Глава 3. Шутка
— Одну добычу на троих? — в ужасе поскуливаю я.
Этот намек я хорошо поняла. Тут уж совсем надо быть глупой, чтобы не понять, о чем идет речь.
Я не по своей воле тут.
Я сопротивлялась и даже просила о том, чтобы меня сослали умирать на Атерию, чем выполнять приказ мэра “порадовать дорогих гостей” и “обеспечить им приятный досуг”.
Но мне пригрозили, что в случае неповиновения мою мать сошлют на верную гибель.
— Какие тут нравы, — усмехается Эргор, поглаживая меня по щеке. — С другой стороны, Эли, они ваш мэр в отчаянии. Он обратился за помощью к тем, к кому приходят с протянутой рукой лишь тогда, когда… ммм… когда все охуеть, как плохо.
Его брат Варгус молча за подмышки и грубым рывком поднимает меня на ноги. Больно хватает за нижнюю челюсть, вертит мое лицо, после оттягивает веки, мрачно вглядываясь в глаза, а затем подается ко мне, зарывается лицом в волосы на виске и шумно тянет воздух носом.
У меня мурашки по коже.
И опять не могу моргнуть. Глаза широко распахнуты и рот приоткрыт в полном недоумении.
— Чистый запах, — отстраняется и сжимает мои плечи до боли.
Конечно, чистый. Меня помыли, а это в нынешних реалиях для “Аталантиса” — непростительная роскошь. Каждая капля воды — жидкое золото.
Варгус отталкивает меня к Эргору, который ловким рывком разворачивает меня к себе спиной, прижимается сзади и выдыхает в шею:
— Чистая и сладкая.
Я чувствую, что вжимается в мою попу чем-то твердым и продолговатым.
— Завораживающее зрелище, — Варгус шагает к обзорному окну, в которое молча пялится Рензо, напряженно сцепив ладони за спиной.
Я возмущенно охаю.
Он хочет сказать, что ему нравится смотреть на Атерию, которая покрыта вспышками смертельных ураганов, ядовитыми облаками, трещинами высохших рек?
Ему красиво?
Варгус оглядывается и вскидывает бровь:
— А еще меня завораживает агония смерти.
Цепенею под его ледяным и пронизывающим взглядом.
— Он у нас не очень умеет шутить, детка, и шутки тоже не понимает. Очень мрачный, — поддевает нижней губой мою мочку, которая плавится под его дыханием. — С детства такой, но Верховному Советнику и не надо быть шутником, ты согласна?
Его ладонь накрывает правую грудь и мягко, но уверенно ее стискивает, а Варгус продолжает всматриваться в мои глаза. Его зрачки расширяются и вздрагиваю крылья носа при выдохе.
— Пусть она пошутит, — говорит внезапно Рензо, продолжая созерцать Атерию.
— Что? — растерянно шепчу я и разрываю зрительный контакт с Варгусом, который низко и недовольно рычит.
Реально рычит, как зверь.
Испуганно кошусь на него. Глаза желтые. У людей таких глаз не бывает.
— Ты его завела, — выдох Эргора проникает в мозг теплым ядом, от которого путаются мысли.
Воздух будто становится гуще. Вторая рука Эргора спускается по животу. Все ниже и ниже.
— Ты же тут, чтобы нас развлечь, — тихо и отстраненно отвечает Рензо. — Развлеки шуткой.
— Звездному Инквизитору Рензо никогда не отказывают, — хрипло говорит Эргор, и его рука уже у моего лобка. — Какую шутку ты нам расскажешь?
— Я не знаю никаких шуток, — тихо и жалобно оправдываюсь я. — Не знаю.
— Придумай, — строго приказывает Рензо, и от его приказа мне становится холодно.
В страхе смотрю на его светлый затылок и сглатываю.
Придумать шутку?
— Я в тебя верю, детка, — Эргор накрывает мой лобок ладонью.
Сквозь тонкую ткань своего комбинезона я чувствую жар его руки.
— Ты без трусиков, да? — шепчет он.
Наверное, кожа головы под волосами тоже красная от стыда, но у меня нет выбора. Мэр не шутил, когда говорил, что если я облажаюсь, то маме не поздоровится. Она ведь для станции не имеет никакой ценности. Лишний рот.
— Я все еще жду шутку, — вздыхает Рензо. — Я теряю терпение, милая.
Эргор давит на клитор сквозь ткань, и с нажимом ведет пальцами по кругу. Я вздрагиваю резкой волной судороги. Тихий сдавленный стон, и крепко зажмуриваюсь, торопливо проговаривая:
— Если у вас отросла третья рука, то вам повезло. Ее можно законно продать на рынке… Или приготовить из нее ужин для всей семьи.
Рука Эрора замирает. Варгус медленно и недоуменно моргает, а Рензо оглядывается и приподнимает бровь.
— Сожрать собственную руку? — уточняет Рензо.
— Я же говорила… я не умею шутить… — мой голос дрожит.
— В каждой шутке, только доля шутки, — Рензо отворачивается вновь к окну. — Однако было бы странно здесь услышать другие шутки. Застрять над мертвой планетой…