Пальцы задевают его соски, а язык слизывает с шеи Дагора соленую испарину, поднимается к челюсти и скользит по щеке к губам, в которые я на грани безумия и будто в дикой жажде впиваюсь.
Прижимаюсь к нему всем телом, обвивая шею руками, и чувствую под своей промежностью мокрую от моих соков ткань брюк и твердую продолговатую выпуклость, о которую я нетерпеливо трусь, голодно пожирая рот Дагора.
Он сжимает подлокотники, низко рычит и тяжело дышит.
Его сердцебиение отзывается в моей груди глухими ударами.
Отстраняюсь, разрывая наш поцелуй, и вглядываюсь в глаза Дагора, который тоже походит сейчас не безумца.
Сглатываю, выдыхаю и вновь спускаюсь ладонями по его груди к напряженным кубикам пресса, а затем к ширинке.
Взгляда не отвожу, дышу через полуоткрытый рот.
Немного отодвигаюсь, продолжая всматриваться в глаза молчаливого Дагора, и торопливо расстегиваю молнию.
Дагор стискивает зубы и выдыхает сквозь зубы, когда я ныряю ладонью в ширинку и крепко сжимаю твердый и теплый член.
Так крепко сжимаю, будто хочу его раздавить.
Высвобождаю мужскую плоть, которая вздрагивает под моими пальцами, из плена брюк, и обхватываю ствол у основания.
Хочу почувствовать его длину и толщину внутри себя. Не в кулаке, а в своем пульсирующем и истекающем густой смазкой лоне.
Привстаю с колен Дагора, подаюсь к нему, направляя член в сторону влажной и горячей щели, и медленно опускаюсь.
Я чувствую, как головка проскальзывает в меня, раздвигая ноющие и опухшие складки, и уходит в глубины моего тела.
Вновь целую Дагора и вжимаюсь в него с протяжным и клокочущим стоном.
Мне сладко.
Он внутри и словно заполнил меня всю. Проник в каждую клеточку.
Опираясь коленями у край кресла, приподнимаюсь, чтобы затем опуститься и вновь принять Дагора без остатка.
Наши вдохи и выдохи переплетаются и становится единым влажным дыханием, которое то расцветает стонами, то вибрирует рыком.
Покачиваюсь на волнах вязкого и теплого удовольствия. Она нарастает во мне волнами, вновь обращается в голод и напряжение.
Внутренности, что растеклись от вязкой нугой от моих первых покачиваний, перекручиваются, схватываются тянущей болью, которая растекается и по промежности.
Со сбитым дыханием, уткнувшись в мокрую от пота и моей слюны шею, я ускоряюсь.
Вверх и вниз.
Бедра сводит, но я не останавливаюсь.
Я хочу освободиться.
Я чувствую, как подкатывает мощная волна, и с короткими сдавленными стонами несколько раз вжимаюсь в Дагора, который резко приподнимается сне навстречу.
Клитор проходит по жесткой ткани ширинки. Я вскрикиваю в губы Дагора будто от ожога, и мое лоно рвется под глубокими спазмами.
Дагор сдавливает ягодицы, раскрывает рот, и я в него въедаюсь со стонами, что переходят в мычание.
Искра электричества пробивает тело от копчика до макушки, а живот наполняется жаром. Дагор пульсирует во мне, изливается густыми фонтаном спермы, а мое лоно стискивает его сильными сокращениями.
Спазмы уходят в мышцы и кровь расплавленным воском. Моя потная кожа липнет к горячей коже Дагора, который в поцелуе пьет из меня стоны и слюну.
Меня вновь пронизывает спазм и судорога, которая уходи мощным разрядом к Дагору, и тот вздрагивает подо мной и до боли сжимает мои ягодицы.
На них от его пальцев останутся синяки.
Но мне все равно. На меня обрушивается слабость и отупение. Растекаюсь на Дагоре, уткнувшись в его плечо заплаканным лицом, и всхлипываю от последнего болезненного спазма.
Ладони Дагора скользят по спине, а затем он меня мягко обнимает и с удовлетворенным вздохом прижимает к себе:
— Что же… а мне по душе занятия любовью… — и вибрации в его голосе походят на мурчание большого сытого кота.
Глава 36. Я вас больше не боюсь
Когда моё сердцебиение выравнивается, я отстраняюсь от Дагора, который тяжело дышит подо мной. Пытаюсь неуклюже сползти с его колен, но он не позволяет, прижимая меня к себе.
— Не дёргайся, — лениво бурчит он, прикрыв глаза.
Я напрягаюсь в его объятиях. Сладкая нега покидает меня, и вместо неё я медленно, но верно погружаюсь в пучину стыда. И вины... вины перед Аргусом, Эргором и Рензо, будто я их предала, будто изменила им. Прислушиваюсь к себе и удивляюсь этим нелогичным, абсурдным эмоциям.
Как так? Как я могу чувствовать вину перед теми, кто видит во мне лишь куклу для удовлетворения своих желаний?
— Милостивая Луна, ты и правда громко думаешь, — Дагор похлопывает меня по спине. — Тише, тише… Поспи…