Делаю судорожный выдох, который плавит мою носоглотку и рот.
Я оказалась с тремя возбужденными мужиками в раздевалке, и двое из них — голые. Осознав ситуацию, я вскрикиваю, прижимаю гладкий и скользкий комбинезон к лицу и отворачиваюсь в угол:
— Не трогайте меня. Не трогайте… Не хочу…
— А запах говорит об обратном, — хмыкает Эргор. — Выдыхай, Эли. Мы тобой займемся чуть позже.
Глава 8. Ты была готова умолять
— Переодевайся.
— А вы будете смотреть? — жалобно и дрожащим голоском попискиваю я.
Я так и стою спиной к братьям, крепко зажмурившись.
— Да, мы с удовольствием посмотрим, — соглашается Эргор. — А еще с большим удовольствием мы тебя сами переоденем.
В страхе оглядываюсь.
Эргор просовывает руки в тесные рукава костюма, натягивает его на плечи и ткань идет сетью голубых искорок.
Пара секунд, и Эргор уже облачен в обтягивающий эластичный костюм, который сам где надо разгладился, подсобрался, затянулся, как вторая кожа. И четко подчеркнул его эрекцию.
— Его глаза выше, — цыкает Рензо и расстегивает брюки, которые затем скидывает на пол. — Эли, да ты же саме его провоцируешь.
Мой взгляд цепляется за его светлые завитки лобковых волос. Он блондин и внизу. И это меня почему-то очень удивляет, а затем, конечно же, накатывает стыд, но взгляда отвести от вздыбленного мужского достоинства не могу. Светлая кожа, синие венки и продолговатая розовая головка. Блестящая, будто отполированная.
Вздрагивает, и я испуганным визгом отворачиваюсь.
— Блин! Блин! Блин! — шепчу я.
— Одевайяся, Эли! — зычно рявкает Варгус. — Иначе мы сейчас тебя тут пустим тебя по кругу без лишних, блять, телодвижений!
— Не хочу!
— Переодевайся!
Вот теперь приказ Варгуса прилетает молотом по голове, выбивая из меня стыд, страх и все мысли.
Я, как робот, снимаю с себя старый комбинезон и облачаюсь в новую тряпку, которая липнет к коже с едва заметными электрическими разрядами. Они пробегают по всему телу и стягивают костюм.
Ни одной лишней складочки или шовчика.
— Ты такой грубый, Варгус, — вздыхает Саймон у потолка. — Ты довел ее до слез.
Удивленно касаюсь влажных щек, и на выдохе меня накрывает запоздалой вспышкой ужаса. Я всхлипываю, плечи вздрагивают и глотку сдавливает боль обиды.
— С этими бабами одни проблемы, — рычит Варгус, подхватывает ботинки и торопливо выходит из экипировочного отсека. — Истерички. Доведут, а потом рыдают.
— Да ты же ее сам взял и потащил! — возмущенно охает Эргор и следует за братом. — Сам себе создал проблемы. Теперь орешь.
Варгус и Эргор исчезают в глубине шаттла, и я остаюсь наедине с Рензо, который, пристально глядя на меня, поправляет комбинезон в области паха:
— Тесновато.
Я моргаю и торопливо смахиваю слезы с щек:
— За что вы так со мной?
— Как? — поправляет ворот-стоечку и делает ко мне шаг. — У Варгуса немного сдают нервы. Да, но он очень сдержан.
— Не трогай меня! — верещу я, когда он протягивает ко мне руки и вся съеживаюсь. — Прошу, не надо…
— Точно истеричка, — давит мне на плечи, вынуждая сесть на гладкую узкую панель, что появляется над полом. — Чего орешь?
Его член прижат тканью костюма к животу. Я вижу яички, переход от жилистого ствола к головке и даже легкие очертания набухших вен. Настолько ткань тонкая и эластичная.
Задерживаю дыхание и ловлю себя на мысли, что хочу коснуться Рензо. Лишь кончиками пальцев пробежать от яичек до головки и почувствовать под ними тепло твердой плоти.
— Я тебе не разрешаю этого делать, — тихо и надменно говорит Рензо. — Не позволяю.
У меня аж дыхание перехватывает от его отказа. Я поднимаю взгляд. Почему он так жесток со мной?
Я провинилась перед ним? Не знаю, почему, но я чувствую себя под немигающим и пристальным взглядом Рензо шкодливой девочкой, которую он поймал за серьезным проступком.
Я готова просить прощение.
За то, что истеричка.
За то, что кричала “не трогай меня!”
Сейчас я хочу, чтобы он коснулся меня. Сглатываю, а он прищуривается. По телу бежит дрожь, и внизу живота тянет.
Попросить о поцелуе? Умолять?
— Рензо, засранец ты мелкий, — в экипировочный отсек заглядывает Эргор. — Прекращай свои фокусы. Вот хитрожопый, а.
Меня прошибает холодным потом. Томные мысли о поцелуе Рензо меняются шоком и недоумением.