Пронат был сильным мужчиной со стальной волей. Он уже чувствовал неловкость из-за слабины, которую позволил себе сегодня. Нет, он не отнимет у сына его любимую. Как только принял решение, резко развернулся и направился к себе. Устроившись в постели, потребовал привести свою фаворитку и почти пришёл в норму к рассвету.
Проснувшись, дал себе слово держаться от Глаши как можно дальше, а если не будет получаться, то приложит все усилия для сдерживания себя.
Глава 59
Вот что значит правильная жена
Когда за ними захлопнула дверь, Тонат нервно расстегнул одежду, как будто она душила его, и бросил на пол. Он исподлобья рассматривал Глашу, которая невольно сжалась под его тяжёлым взглядом. Она хотела ему что-то сказать, оправдаться, хотя ни в чём не была виновата, но молчала, собираясь с силами, чтобы дать Тонату достойный отпор. В их идеальном семейном мире назревал первый скандал. Мирэл всё это видел и готовился остановить Тоната, если тот вдруг забудется и невольно обидит Глашу резким словом. Мирэл и сам поймал себя на том, что ревнует Глашу. Но к кому? Ведь Пронат был старым! Но ничего с собой поделать не мог.
И вот стояли они в центре комнаты и пока только окидывали друг друга грозными взглядами, примериваясь. И вдруг в полной тишине Глаша громко засмеялась, вернее, захохотала, схватившись за живот.
- Ой, мамочки, не могу! Ой, помоги мне! – она заливалась таким заразительным смехом, что оба мужа не выдержали: сначала слабые подобия улыбок показались на их губах, затем они издали по негромкому смешку, потом тоже стали смеяться всё громче и громче, вторя друг другу. Смеялись они довольно долго. У Глаши от смеха на глазах появились слёзы. Когда затяжной приступ прошёл, они посерьезнели и уже спокойно стали думать, как выйти из непростого положения, которое Мирэл назвал щекотливым.
- Он мой отец, Глаша, - проговорил Тонат, - я не могу сказать ему, чтобы он вёл себя адекватно, - обнял её и спросил:
- Что ты вообще думаешь обо всём этом? Тебе нравится мой отец?
Глаша прыснула от начинающегося нового приступа смеха:
- Тонат, ты серьёзно? Я вообще об этом думать не могу, неприятно. Будем считать, что свёкор одобрил выбор сына и в целом получившуюся семью, - она завершила свою маленькую речь нежным поцелуем, который уже Тонатом был продолжен. Он был ласковым и мягким – так борк благодарил свою любимую за понимание.
А Глаша наслаждалась тем, что её целуют идеальными губами, рядом с ней красивейшее лицо. От всего, что было связано с ним, молодая жена получала эстетическое наслаждение вкупе с телесным, но никому и никогда она об этом не скажет.
Мирэл не смог остаться в стороне и присоединился к ним, обняв Глашу со спины, чтобы постепенно развернуть её к себе. Они стояли втроём, обнявшись, и не знали, что под их окном находится Пронат, который со смешанными чувствами наблюдает за ними.
Когда пробудившееся желание стало невыносимым, мужья увлекли единственную свою в купальню. Сначала погрузились в воду, чтобы прийти в себя. Но видя рядом нежное розовое тело и блестящие глаза, безотрывно, вызывающе глядящие на обоих мужчин, не удержались: приблизились к Глаше, которая с замирающим сердцем и с хитринкой в глазах следила за ними, ожидая активности. Она поднимала пригоршни воды вверх и подбрасывала, и крупные тёплые капли падали вокруг, а Глаша как-то принужденно, неестественно смеялась. И слышали мужчины в её натянутом смехе нетерпение и неприкрытый призыв, на который они не могли не откликнуться. Ещё бродило в них недовольство тем, что другой мужчина был рядом с их женщиной и они позволили ему ухаживать за ней.
Подогретые ревностью, мужья были на этот раз изобретательными, как никогда до этого. Глашина робость и нерешительность во время занятий любовью уже откровенно мешала им, и сегодня мужчины объявили им (робости и нерешительности) войну. Многое в их ласках стало для неопытной Глаши откровением. Она поначалу вообще хотела вырваться и сбежать от них, возмущенная, но они были начеку, помня о прошлых своих оплошностях: ловили её, обнимали, одаривали поцелуями, от которых плыла её юная голова и исчезало сопротивление, прижимались к ней с обеих сторон и доводили до такого состояния, при котором она уже не могла остановиться и начинала поторапливать их, прося большего и вызывая на лицах мужей победные улыбки, заставлявшие её вспыхивать и желать их ещё сильнее.