Размышляя обо всём, что происходило с ним за последнее время, он почувствовал в себе большое желание вернуться к воде. Его с необыкновенной силой потянуло к пруду. Он удивился необычной тяге и направился к любимому месту.
Глава 1
Сколько себя помнила, Глаша всегда жила в частном доме. Дом их стоял на чётной стороне последней городской улицы. Дом был не очень большим. Главным достоинством их частной собственности был двор. Вот это был двор! Продуман был каждый метр: были и клумбы, и качели, уютная беседка с мангальной зоной. Ко двору примыкал небольшой сад, где между двух деревьев был натянут гамак. Деревьев было всего десять: бабушка говорила, что им больше не надо.
Огородом женщина в какой-то момент заниматься отказалась, оставив несколько грядок для мелочи. Бабушка решила, что они с Глашей будут тратить свою жизнь на что-то другое, что действительно им интересно.
Например, байки. Бабушка в юности была довольно известной гонщицей. Яркой, неприступной. Но один из гонщиков всё-таки подобрал к ней ключик, и они вскоре поженились. Стремительный брак был прожит также стремительно: не прошло и двух лет, как бурные чувства улеглись. Супруги спокойно поговорили и пришли к выводу, что нужно взять передышку и на досуге подумать, стоит ли продолжать жить в браке или всё же позволить каждому вернуться к своей прежней жизни. Только вот в чём загвоздка: у них на тот момент была уже годовалая дочка Кристинка. Это не помешало мужу собрать свои вещи и умчаться, перед этим пообещав Шуре не забывать свою семью.
Он не забывал: деньги на содержание дочки приходили регулярно. Шура сама тоже работала: она ремонтировала мотоциклы, замечательно в них разбиралась. В своё время она выучилась на автомеханика в местном училище. Очень любила проводить свободное время в гараже, построенном ещё её отцом.
Шура и дочку привлекала, хотела ей передать свою любовь к «колёсным коням», но дочка увлеклась танцами, потом пением, позже захотела стать артисткой. Шура, узнав о желании дочери, хотела высказать всё, что думала о её выборе, но вовремя одумалась: пусть пробует.
Дочка выросла, уехала в большой город, поступила в театральное училище, хорошо училась, окончила и устроилась в один из небольших театров.
Шура жила одна: родители рано ушли из жизни, и её воспитывала тётя, которая тоже часто болела, но смогла дожить до Шуриного восемнадцатилетия.
Шуре достался дом, в котором она и жила всю свою жизнь, упорядоченную, в меру спокойную до тех пор, пока на пороге не появилась дочь с маленьким пищащим свёртком в руках.
- Дочка. Ей месяц, - сказала она и протянула свёрток Шуре.
Та вымыла запачканные в масле руки и приняла ребёнка.
- Рассказывай, - Шура села с внучкой на диван, стала рассматривать лицо спящей девочки, нашла поразительное сходство со своим мужем, насколько помнила, и приготовилась слушать, чувствуя, как всё в душе открывается навстречу крошке.
- Да нечего особенно рассказывать, мама. Я думала, у меня любовь на всю жизнь, а оказалось, как у тебя. А мне работать надо. Папиных денег нам на двоих не хватает.
- И..? – протянула Шура, уже догадавшись о решении дочери.
- Пусть она у тебя поживёт, - просительно проговорила Кристина, присев рядом и обняв мать.
Шура вздохнула тяжело, повернулась, посмотрела на дочь:
- Так ведь отвыкнешь, дочка, и девочке мать нужна. Ты об этом подумала? Я могу вам помочь деньгами, работаю ведь.
- Подумала, - лицо дочери перекосило, - не смогу я, мама, со всем справиться. Помоги. Мне роли предлагают, наконец-то, а я одна, с ребёнком на руках, никак не смогу. И потом она кричит постоянно, всё чего-то требует, совсем меня замучила. Я забыла, когда в последний раз спокойно спала.
Шура посмотрела на дочь долгим взглядом, перевела его на зашевелившийся свёрток и спросила:
- Как назвала-то?
- Не придумала ещё. Хочешь, назови её сама, - предложила дочка, повеселевшая от того, что почувствовала скорое освобождение.
- Глафирой будет, Глашей, в честь моей тёти, - решительно произнесла Шура.
- Имя старомодное, - попробовала возразить дочь.